Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Прыгаем! — заорал иллириец.

— Нет! — заорал галл, не умевший плавать.

— Прыгаем! — крикнул Магрок, получивший удар, к счастью, скользящий, в руку.

— Нет! — закричал Бримир, резким выпадом валя на палубу обидчика своего побратима.

И тут галлы бросились на приятелей всем скопом. Два десятка на двоих. И навалились так, что не выдержал борт. Пятеро или шестеро бойцов полетели в мутную воду. Пятеро? Шестеро?

Магрок вынырнул на поверхность лишь с этой мыслью, хватая за чуб первую подвернувшуюся под руку голову. Это был галл с безумно выпученными глазами, но не Бримир. Ударом в лицо пират отшвырнул неприятеля. Новая голова — орущая в диссонанс суматошно бьющим по волне рукам. Не Бримир! Сзади в плечо иллирийца вцепились чьи-то пальцы. Магрок вывернулся, убедился, что это — не побратим, и резко нырнул, увлекая за собой кричащего человека, чтобы через несколько мгновений всплыть одному.

Вынырнув, он поплыл от корабля — туда, где виднелась ещё одна голова, но не успел: человек всплеснул руками и ушёл под воду. А потом сверху рухнуло что-то тяжёлое, и свет перемешался с водою.

Итог боя оказался неутешительным для римлян. После гибели адмирала его корабль был взят греками. Увидев это, прочие римские суда бросились с поля сражения. Но спастись удалось немногим. Некоторые, повреждённые в сражении, были настигнуты греками и пущены на дно. Другие прибились к берегу и были захвачены. Немногих сопротивлявшихся захватывали галлы или топили таранными ударами тарентийцы, сноровисто выдёргивавшие из воды пленников. Спасли и наглотавшегося воды Магрока, оглушённого сломавшейся мачтой, но удержавшегося на воде. Магрок, недолго думая, выдал себя за раба с римского судна, честно поведав о прежней карьере пирата. Он получил свободу в обмен на согласие воевать у тарентийцев, пробормотав:

— Кажется, я иду по скользкой дорожке моего приятеля-галла!

О погибшем Бримире Магрок порой вспоминал, но всё реже и реже: он не был сентиментальным.

И какое, скажите, дело ему было до какого-то раба!

Единственное, что занимало Магрока — мечта вернуться домой…

12.8 Умирающий Арий находит Скилла, скифа из далёкого прошлого и уговаривает того сослужить службу во имя спасения мира

«Жить хорошо!» — философствовал Скилл, сидя подле весело потрескивающего костра с чашей доброго несмешанного вина в руке. Банальная мысль, но жить действительно хорошо, а хорошо жить — ещё лучше, особенно если ты приложил собственную руку, для того самого лучше.

Минувшим днём, тем, что ещё не был закончен, разбойничья ватага Скилла Усмиряющего Стрелы — так теперь именовался наш герой благодаря дару, о котором мы уже упоминали и о каком ещё упомянем ниже — напала на караван, следовавший из страны серов в Парсу. Караван вёз тюки драгоценного шелка, изысканные безделушки из кости и камня, всякие там диковины для царя Ксеркса, его жён и наложниц, родственников и эвергетов. В пути каравану предстояло миновать много земель, в их числе и оазисы Согдианы, меж которыми и собирали свою подать разбойники, объединившиеся под рукой Скилла.

Всего в его шайке было с три десятка лиходеев — люд самый разный по племени и роду прежних занятий. Были здесь и мидяне, в прошлом царские лучники, и согдийцы — воины и простые крестьяне, которых подтолкнула к опасному промыслу жестокая доля. Были два киммерийца, скиф, такой же отверженный, как и Скилл, невесть как затесавшийся в эту компанию голубоглазый стрелок из племени ди и даже парс, горбоносый и высокомерный. Всё это пёстрое сборище, объединённое жаждой наживы и властной рукой Скилла, было буйно, порой непослушно, вздорно, но в драке отважно. На таких парней можно было положиться в битве, но после неё с ними следовало держать ухо востро, ибо тот, кто только недавно отвёл от тебя вражескую стрелу, мог запросто воткнуть в спину нож.

Одним словом, то была славная компания негодяев, достойных друг друга. Скилл прибился к ней лет пару после долгих странствий по Ариане, Бактрии и сопредельным сатрапиям. Тогда он попал в лихую передрягу, схлестнувшись сначала с самим Ариманом, затем с его выучеником Сабантом, ну а в довершение — с коварным наместником Бактры. Всё это время смерть столь часто вставала пред ним во всём своём мерзком обличье, что Скилл сбился со счета. Он мог погибнуть от жажды в пустыне Тсакум, стать жертвой харуков и нэрси в Чёрном городе, сгинуть в пасти злобных дэвов, сделаться пищей для Сфинкса, быть осуждённым в Чинквате, пасть от руки коварного Дракона иль мыдников, навеки остаться в Заоблачных горах растерзанным чудовищными слугами Аримана, превратиться в чёрного витязя, попросту отправиться в иной — лучший ли? — мир от яда, меча, кинжала, стрелы и прочих орудий смерти, какие выдумал человек. Он мог умереть множество раз, но ухитрился выжить. Он победил всех тех, кто рассчитывали победить его, и уйти от тех, кто мечтали его поймать[6K55]. После долгих скитаний Скилл очутился в Согдиане, где наконец-то нашёл компанию, достойную себя.

Десяток лихих парней, промышлявших воровством и разбоем — поначалу они настороженно приняли Скилла, заподозрив в незнакомце соглядатая. Но скиф столь щедро сыпал стрелы в царских стражников, что подозрения быстро рассеялись, подобно утренней дымке, а затем выяснилось, что пришелец обладает странным, чудесным свойством. Он не только мог с недостижимой уму меткостью послать стрелу, но и отвести сталь, летящую в него самого. Как-то Скиллу пришлось продемонстрировать это умение, когда двое мидян, позавидовавших растущей славе нового товарища, попытались избавиться от него. Один пустил в ход лук, другой — меч. Скилл уклонился от стрелы, а меч странно отпрыгнул от его правого плеча и рикошетом рассёк бедро нападавшего. Стрела ж, посланная в скифа, описала немыслимую дугу и пробила шею другого обидчика. Всем сделалось ясно, что новичок отмечен печатью богов. А, учитывая его храбрость и то замечательное умение, с каким Скилл орудовал луком, нетрудно понять, почему товарищи избрали скифа своим предводителем.

С тех пор грабителям неизменно сопутствовала удача. Они перестали заниматься мелким разбоем, переключившись на торговые караваны, без разбору грабя и простых купцов, и царских слуг. Слава об удачливой шайке и её предводителе разлетелась далеко окрест, и к Скиллу потянулись искатели приключений. Вскоре отряд разросся до полусотни человек, но затем нескольких из них, уличённых в воровстве или обмане товарищей, Скилл прогнал, а ещё с два десятка пали в стычке с воинами местного сатрапа. Те подкрались