Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

— Вашество… Павел Филиппович, что случилось?

Эти слова вырвали меня из некоего подобия транса. В голосе Фомы слышался неподдельный страх. К которой примешивалось удивление.

— Многое, — прошелестел я, с неохотой поворачивая голову.

Друг сидел рядом, и стало понятно, кто выдернул меня из тьмы. Рука шамана была покрыта инеем. А ладони почернели от мороза. Парень выглядел встревоженным и готовым к нападению. Чего стоили когти, которые венчали его почти человеческие пальцы.

— Что тут произошло? — упрямо спросил Питерский.

— Свержение призрачной власти, — ответил я и кое-как сел.

Только после этого увидел, что с моей одежды сыпется снег. На ресницах образовались льдинки.

— И как вы это провернули? — подозрительно уточнил Фома и я, наконец, понял, что не так.

Парень смотрел на меня с подозрением. Словно не верил, что я тот, за кого он меня принимает. Потому я с трудом щелкнул пальцами и рядом образовался пенек. Тот самый, с расколотым краем. Он застрекотал что-то и мигом бросился ко мне. Обхватил корнями, тщательно прощупывая бока. Я охнул, когда хватка стала слишком сильной. Пень заворчал, обернувшись к шаману. При этом он потрясал свободным корнем. Показалось, что Фома и впрямь понимает, о чем говорит обеспокоенный тотем.

— Это правда я, — усмехнулся я.

— Теперь вижу, — ответил Питерский, и я заметил, что его руки дрожат от напряжения.

Фома встал на ноги, и крепко взял меня под локоть, помогая подняться.

— Полегче, — просипел я сквозь зубы, едва не потеряв сознание. — Кажется, я немного…

Парень нахмурился, осторожно тронул меня за плечо, затем как-то странно зажал мою руку и предупредил:

— Сейчас чуточку…

Ответить я не успел. Шаман дернул предплечье, и меня захлестнуло горячей болью. Именно она привела меня в чувство, заставляя сердце забиться чаще.

— Чуточку? — воскликнул я и понял, что из глаз брызнули слезы.

— Лучше сейчас поправить, — со знанием дела пояснил парень и уже не так аккуратно прощупал плечо. — Это я вас дернул слишком сильно. Потому как вы очень не хотели из зеркала выбираться.

— Из зеркала? — переспросил я и обернулся в ту сторону, откуда вывалился.

На покрытой сеткой трещин поверхности виднелось изображение незнакомого парня со странным светящимся взглядом. Волосы его были всклокочены, и когда я попытался пригладить свои, то отражение повторило это движение.

— Выгляжу я не особо хорошо.

— В гроб краше кладут, — согласился Фома и философски добавил, — Людмиле Федоровне бы это очень не понравилось. Иметь такой непрезентабельный вид ни один порядочный некромант себе позволять не должен.

Я не удержался и засмеялся. Сначала едва слышно. А потом все сильнее и громче. Фома криво усмехнулся, а затем хлопнул меня по спине. На одной мгновение я замер, онемев от боли, и шаман понял, что сделал что-то не то. Развернул меня к себе спине и глухо выругался.

— Что там? — уточнил я настороженно.

— Иголка с ниткой тут не помогут, — заключил парень и покачал головой. — Надеюсь, Яблокова не запомнила этот ваш пиджак и не станет спрашивать, куда он делся.

— А раны? — неуверенно спросил я.

— Лекари подлатают, — совершенно спокойно ответил Питерский и помог мне снять разорванный пиджак. — Как на коте заживет. Что до шрамов, то пришло время вам обзаводиться собственными.

Затем он подозвал одного из шаманов, которые топтались на пороге. И велел тому снять куртку. Парень быстро исполнил указ. Питерский помог мне одеть чужую вещь, прикрыв спину. А потом распорядился:

— Найдите лекаря. Пусть мигом окажется здесь. Имперский некромант поцарапался. Надобно подживить.

— До Лаврентия Лавовича не дотяну? — уточнил я.

— Не дотянете, — сдержанно возразил Фома.

Пенек заверещал так громко, что я скривился и погрозил ему пальцем.

— Не нагнетай. Ступай домой и скажи всем, что все хорошо.

Пень внезапно ухватил меня за ладонь и оставил в ней небольшой свежий листок. И лишь потом провалился под пол. Подарок я бережно положил в карман брюк.

— Хорошие они у вас. Как котята, — покачал головой Питерский и подставил плечо. — Пойдемте отсюда. Плохое тут место. Гнилью несет. И как только император позволил такому бардаку твориться под своим носом.

Последнюю фразу он произнес так тихо, что услышать его мог только я. Мы переглянулись, понимая, что случайности во всем произошедшем нет.

— Скажи, тебе показалось, что остальное здание жилое? — осведомился я так же негромко.

— Не думаю, что тут жил кто-то важный, вашество. В комнатах все по-простому. Ни шелков, ни кружев. Часть лампочек выгорели. Ковры истоптаны. По углам плесень. Неужто все так плохо у правителя?

— Не думаю, что здесь живет правящая семья, — озвучил я нашу общую догадку. И остановился, чтобы унять взметнувшуюся внутри ярость.

— Глаза у вас странные, вашество, — отметил Фома. — Как бы другие не заметили. Вам бы притушить фонари эти.

— Попробую, — хмыкнул я и зашагал дальше.

— Кто тут был? — спросил шаман.

Я понимал, что клятва может не позволить нам говорить о произошедшем за пределами резиденции. Потому убедился, что у нашей беседы нет свидетелей, и быстро поведал о мертвом императоре.

Фома не задавал уточняющих вопросов. Слушал внимательно, во все четыре уха. Затем быстро кивнул.

— Хорошо, что вам удалось избавиться от этого монстра.

— Вопрос с депортацией пришлось решать… не совсем обычным путем, — я скривился от нечаянного движения, когда чужая одежда коснулась раны.

— Чем вам спину распахало? — буднично уточнил друг.

— Крыльями, — выдохнул я.

— Опять? В прошлый раз вроде одежу не попортили. Когда в остроге…

— Теперь по-другому получилось, — я пожал плечами и тут же скрипнул зубами.

— Главное, на людях не показывайте. Синод может не понять, — мудро заметил Фома. — Хотя бы пока. А там как пойдет.

Я вновь засмеялся, понимая, что весь этот разговор можно считать ересью.

Рубашка оказалась испачкана и местами изорвана. И как я не старался, так и не смог понять, когда я так успел испортить одежду. Возможно, железнодорожная платформа межмирья, на которую мне пришлось падать, все же была вполне реальной.

— Вы смогли вывести слуг?

Фома кивнул:

— Правда, выводить пришлось через черный ход. Особняк пуст. Ни живых, ни призраков.

— Хорошо, — пробормотал я и направился к дверям.

На пороге нас ждали