Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Знатная заруба была. Мы тогда даже спешиться не успели, конная лава на конную лаву, — старый воин растягивал слова, явно получая удовольствие от воспоминаний. — Мустафу тогда в рёбра пырнули, он говорит, что не почувствовал даже, а Мушкила давай бочком за другими прятаться и из свалки выходить. Мустафа рассказывал, что кричать на него начал и с криком, говорит, чувствую, сила как вода уходит. До лагеря чудом в седле удержался, а Мушкила его прямиком к целителю привёз. Разве это тупое животное?

— И охотиться не дурак. Сам участвовал в загонной охоте. Волков (7) гоняли, о-о-очень большая стая была, — подключился к разговору третий воин. — Мушкила и сам как волк, и гонял их теми же ухватками, я сам видел. Мустафа говорит, у Мушкилы особая нелюбовь к волкам. Чуть самого не задрали. Тогда Мустафа его и нашёл.

— Отец! А как тогда Мустафа собирается быть с одним Мушкилой в аль-Андалус? Заводных-то нам брать запретили?

Старый воин одобрительно посмотрел на сына:

— Молодец! Не только овец умеешь считать, внимательно слушаешь. Разберётся как-нибудь. Видишь, как договариваться намастился!

Рыжий со смешком заметил:

— Ох, кажется, у Мушкилы появится новая попона и серебряные стремена!

Воины заржали.

— Чу! — Старый воин осадил молодёжь. — Кажись, начинается!

1 — Амазихи — самоназвание берберов.

2 — Сеута. Себта — арабское название.

3 — Капитан корабля у римлян и ромеев (византийцев). Здесь и далее римлян часто будут называть ромеями.

4 — «Тот, кого помиловал Аллах» (араб.), так обычно говорят о покойнике. В русской традиции говорить «упокой его душу» или «царствие ему небесное».

5 — В агрессивном состоянии лошади прижимают уши и скалят зубы. Напоминает морду крысы.

6 — Лемтуна и масмуда разговаривают на разных диалектах, арабский в этом случае выступил как язык межнационального общения, хотя диалекты взаимопонимаемые.

7 — Имеются в виду гиеновые собаки, населявшие в описываемые времена север Африки.

Глава 2

К стыду своему Мустафа заблудился. В этой части Атласского предгорья он раньше не бывал, поэтому самонадеянно решил срезать путь по долине, оказавшейся тупиковой. Сам бы он прошёл по отрогам, но вот его кобыла вряд ли. Время было потеряно ему пришлось заночевать в безлюдной местности. Для ночёвки он выбрал каменистый распадок, сознательно проигнорировав близкий ручей и небольшую рощицу. В рощице могли дневать или ночевать хищники, а ручей и подавно излюбленное место охоты. Поэтому, напоив кобылу и набрав воды в бурдюк, Мустафа счёл безопасным забраться на склон долины и расположиться в распадке, из которого огонь не будет виден снизу. Огонь разводить придётся, а для этого нужно собрать сучья, которых в предгорьях не так чтобы много. Поэтому обустройством ночлега Мустафа занялся задолго до заката.

Солнце уже опустилось за отрог долины, но было ещё светло, когда Мустафа услышал клёкот загонной охоты волков. Кобыла заволновалась, но она была уже немолодая, опытная и знала, что безопаснее всего ей будет с человеком, поэтому распадок не покинула. Мустафа взял оружие и выглянул из распадка.

В долине стая волков гнала лошадь тёмной масти, с места Мустафы было не разглядеть. Шансов у лошади, по мнению Мустафы, не было, хотя она была хорошо сложена и резво бежала. Вот только места в долине было мало, а волков десятка четыре, может больше, но побегать им всё равно сегодня придётся. Лошадь была хитровыделанной. Волки свою добычу загоняют, для этого загонщики показываются и преследуют жертву, направляя её в сторону основной стаи или места, куда бо́льшая часть стаи, окружающая дичь, сможет стянуться. Лошадь это, похоже, понимала, поэтому вместо безоглядного бегства бросалась в атаку на загонщиков, стаптывала пару и вырывалась из окружения. Однако волки тоже оказались не дурнее прочих и большой по численности «отряд» держали у входа в долину, чтобы не дать лошади выскользнуть. Так, раз за разом будущему волчьему ужину приходилось отворачивать, чтобы снова прорвать кольцо окружения. Лошади никак нельзя было дать вплотную окружить себя десятку волков, иначе они вцепятся, а челюсти африканских волков сильные, они даже на весу не отпустят свою добычу. Если на лошади повиснет пара-тройка волков, то ей конец. Замедлится, вцепятся остальные и её разорвут живьём.

Однако охота затянулась, на земле уже «отдыхали» десяток неудачливых охотников, попавших под копыта и даже зубы травоядной жертвы. Мустафа даже оглянулся на свою кобылу, мол, а ты так можешь? Он никогда не видел, чтобы лошадь по львиному перехватывала пастью холку волка и, мотая головой, ломала тому шею.

Мустафа жалостливостью не страдал. Дитя своего времени, он мог, глядя в глаза, перехватить горло и не испытывать не малейших угрызений совести. Он даже не знал, что такое совесть, но зато знал, что все хотят кушать, даже волки. Но волки — враги, а лошади полезны, из такого коня вышел бы отличный боевой друг. Ему стало искренне жалко храброе животное. Он оглядел своё оружие, прикинул шансы и стал разводить огонь. Всё равно к нему наведаются, даже если загонят эту лошадь. Разведя костёр и подхватив оружие, Мустафа подошёл к краю распадка и показался долине во весь рост. Охота продолжалась, но было уже заметно, что лошадь сдала в резвости. Мустафа протяжно свистнул и замахал рукой. Сзади неодобрительно захрипела кобыла, явно осуждая поступок хозяина.

Сигнал был замечен обеими сторонами. Волки взвыли сильнее, а вот лошадь, заложив хитрую петлю, рванула к нему. Взлетев по склону, в распадок ворвался вороной молодой жеребец. Двухлетка. С такого расстояния Мустафа в лошадях не ошибался. Жеребец был уже в мыле и в крови от ран покусов на крупу и на ногах. Но прятаться в глубине распадка не стал. Остановился у костра по другую сторону и «окрысился», как бы показывая, что эта сторона прохода за ним. Мустафа, чуть подумав, согласился и отступил на несколько шагов, занимая противоположную от костра позицию. Тут и волки показали свои ушастые морды, но атаковать с ходу не стали. Будь человек не один, то они бы вообще не стали нападать. Поклекотали бы, помяукали и ушли. Человек в волчьей табели рангов шёл после льва, если он не один. А вот если один, то это, пожалуй, тоже добыча. Зубастая, типа леопарда, а иногда и совсем не зубастая.

Мустафа не стал дожидаться, когда волки накопят силы, и первым