Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Протест зарождается внутри яркой вспышкой, но я только открываю рот, так ничего и не сказав. Меня снова никто не послушает. Нельзя просто отвергать предложение за предложением. Нужно найти другое решение.

Я кусаю губы и спешно перебираю в голове варианты. Можно попытаться прорваться. Можно остаться здесь, пока кто-нибудь еще не придет на помощь. У врагов численное преимущество, но они ничего не могут сделать, пока мы в доме.

– Они пришли за мной, – спокойно заявляет Диана. Волна отрицания тут же жаром проходит по моему телу. – Я их отвлеку и нарушу круг, а вы вернетесь…

– Нет! – Я вскидываюсь, яростно тряхнув головой. – Это не выход. Такой вариант нам не подходит, ясно? Я против, и вам придется считаться с моим мнением, – выпаливаю я на одном дыхании и воинственно сжимаю кулаки, уставившись на тетку.

Уголки губ Дианы вздрагивают. Я готовлюсь отражать ее едкие аргументы и стоять на своем до последнего, но тетка шагает ко мне и легко наклоняет голову.

– Хорошо, дорогая, только успокойся. Я здесь, потому что ты так хотела. С чего ты взяла, что твое мнение не учитывается?

Вот так просто? Подозрительно, но я выбираю доверие.

– Это глупо, птичка. Нам всем не нужно тут умирать, – раздраженно сцеживает Марк.

Я бы подумала, что он напуган, если бы совсем не знала Марка. На него это не похоже. Да и он не выглядит напуганным. Смотрит на меня, сведя брови, и с сожалением поджимает губы.

– Никто не умрет, – отрезаю я, возмущенно шагнув в его сторону.

Неужели это обязательно? Зачем предполагать худший вариант?

– Не надо ругаться, – миролюбиво протягивает тетка. Она выглядывает в окно и, с минуту всматриваясь в окружающий лес, объявляет: – Отвлечем их. Там… – Она неопределенно машет рукой. – Меньше всего людей. Отвлечем их, прорвемся и сразу же возвращаемся.

– Кто-то может отстать, – морщится Марк. – Кого-то могут поймать. Слишком много возможных случайностей.

Диана пожимает плечами и парирует:

– Все здесь не впервые в книге. Не смогут быстро вернуться – их проблемы.

Справедливо, но мне не нравится такой расклад. Марк сводит брови и, окинув меня красноречивым взглядом, уже открывает рот, но я выпаливаю раньше:

– Я согласна. Большинство.

Закатив глаза, Марк качает головой. Диана энергично шагает от одного окна к другому. Остановившись наконец, она оборачивается ко мне и просит:

– Теодора, милая, посмотри, есть ли на чердаке что-нибудь, что может нам помочь отвлечь их. Мы пока подумаем, где лучше прорваться.

Проследив за взглядом тетки, я замечаю ветхую стремянку у стены и, подняв голову, нахожу люк в потолке. Прогнившие перекладины лестницы не внушают доверия, но я решительно передвигаю ее и, проверив устойчивость, карабкаюсь наверх. Пальцы пачкаются в липкой плесени.

Толкнув люк, я подтягиваюсь и пролезаю на чердак. Свет проникает через крошечное круглое окошко и дыры в прохудившейся крыше. Деревянные балки местами прогнили. Пахнет сыростью и пылью, и я морщусь, осматриваясь.

Чердак заставлен кучей коробок. Я опускаюсь на корточки и нехотя открываю первую. Ничего полезного – скомканная одежда покрылась плесенью. Во второй коробке свалены размякшие фотографии и блокнот, и я отталкиваю ее, перебираясь вперед.

Бесполезно. Здесь собран всякий хлам, и я уже собираюсь смириться с неудачей, когда взгляд цепляется за канистру. Пробравшись к ней через баррикаду из коробок, я откидываю крышечку и принюхиваюсь.

Бензин. Совсем немного, но хоть что-то. Если внизу найдутся спички, мы сможем это как-нибудь использовать.

Ничего лучше здесь все равно не найти, и я порывисто распрямляюсь. Слишком резко. Макушка врезается в деревянную перекладину, и я спешно наклоняюсь. К лицу тут же что-то липнет. Прямо передо мной раскачивается огромный пушистый паук.

Мерзость.

Инстинктивно отшатнувшись, я врезаюсь в стену и стряхиваю с кожи паутину, мысленно проклиная насекомых. Плечи невольно передергиваются.

Нужно поскорее возвращаться, и я уже почти делаю шаг к лестнице, когда мое внимание привлекает движение на улице. Я полностью поворачиваюсь к окну и замираю.

Тетка неспешно шагает к окружившим нас людям, подняв руки над головой. Все взгляды прикованы к ней, и прежде отчужденные лица подергиваются напряжением.

Черт. Я просто полная идиотка.

Сдавленный выдох вырывается из груди, и я отбрасываю канистру, бросаясь к лестнице. Едва цепляясь за скользкие перекладины, я слетаю вниз и, ничего вокруг не замечая, дергаюсь к двери.

Порыв ветра ударяет в лицо. Мир словно замедляется.

Диана перешагивает потрескивающий барьер. Она едва заметно водит кистью руки, но земля под ногами взрывается, комьями разлетаясь в стороны. Я вскидываю руку, но поток магии разбивается о барьер, и с губ срывается хриплый крик:

– Тетя!

К Диане кидаются пятеро. Она оборачивается на мой голос, и блестящий ореховый взгляд тут же находит мое лицо. Уголки ее губ вздрагивают, растягивая мягкую улыбку, а у меня закладывает уши.

Нет уж. Ей так просто не искупить свои ошибки. Она не может!

Я дергаюсь вперед, но что-то врезается в меня сбоку. Пара рук перехватывает меня поперек живота, утягивая на колючую траву. Я вскрикиваю и пытаюсь вырваться, но неумолимая сила уже утягивает меня за собой. Перед тем, как картинка окончательно расплывается, превращаясь в пятна красок, я замечаю, как шевелятся губы Дианы.

Удар вышибает из легких воздух. Я валюсь на пол и врезаюсь затылком в спинку дивана. Голова кружится, но я оглядываю кабинет тетки и, заметив книгу, на четвереньках бросаюсь к ней, борясь с шатающимся полом.

Марк добирается до нее раньше. Я вскакиваю на ноги и цепляюсь за диван, когда он подхватывает ее с журнального столика. Резкое движение разрывает книгу пополам.

У меня останавливается сердце. В ушах застывает звук треснувшего корешка. Тело каменеет. Я не могу двинуться и просто задыхаюсь, слепо уставившись на рваные страницы. Слезы душат, застряв в глотке.

Нет. Какого черта? Это невозможно.

– Тея, послушай меня. Слушай внимательно, – голос Марка доносится словно из-под воды, – Диана велела так сделать. Чтобы ты могла уйти и никто не вернулся за тобой. Это ее выбор, и…

Я не понимаю, что он говорит. Сухость царапает глотку. Я пытаюсь вдохнуть, но не могу сделать ни глотка кислорода, бессмысленно хлопая ртом. Пальцы выламывает нервная судорога.

Колени подкашиваются, и я обрушиваюсь на пол, проигрывая в борьбе за возможность дышать. На легких стискивается когтистая лапа, сжимая их до боли. Виски сдавливает.

Сзади хлопает дверь. Я не могу повернуть голову, но, скосив взгляд в сторону, замечаю влетевших в кабинет Эрика и Вознесса.

Где они были? Если бы они появились на минуту раньше. Одна чертова минута.

– Цела? – коротко спрашивает