Покорить Францию! - Константин Мысловский

Жюно, отвозивший в Марсель уезжавшую из страны принцессу, вернувшись, привез Бонапарту письмо. Написанное по словам Жюно в последний момент уже на борту корабля. Что содержится в этом письме – неизвестно. Наполеон его никому не показывает и ничего не говорит. Но все время таскает его с собой и при каждом удобном случае вытаскивает и читает. Вот как сейчас. Амор там, что ли?.. (И глазами так «У!..») Хотя по хмурому выражению лица этого не скажешь…

К слову, кроме этого письма Жюно привез и еще одну новость – причем куда как меньше озаботившую начальника ЧК: двадцать шестого августа в Италии, в тюрьме умер граф Калиостро – названный «учитель» нашего героя. О чем тот же Жюно сильно переживал. И многие другие выражали Наполеону соболезнования. Которые Бонапартий был вынужден принимать с каменным выражением на «морде лица», да еще под нашими такими же ненатурально-нейтральными взглядами. Ну что поделать – человек сам выбрал себе такую легенду…

– Ах, простите, ваше высокопревосходительство!.. – первым реагирует дипломат Рюген. – Мы невольно нарушили ваше уединение!..

– Ерунда! – отмахивается Наполеон, соскакивая на пол и одергивая китель. – Вы единственные, кто меньше всего это могли бы сделать! Как дела на посольской хавире? Как я в курсе – вы уже до чего-то добазарились?

Рюгена Бонапарт ставит в тупик. Мне даже жалко иногда бывает барона. То, что Наполеон оказался «наш» – это милейший Карл Генрихович понял быстро. Объяснение – «что это все секретно» тоже воспринял хоть и вынужденно, но спокойно. Но вот манеры «дикого корсиканца» его иногда вгоняют в ступор. И это несмотря на то, что в Калифорнии он уже пообтесался среди народа. Впрочем, Бонапарту, похоже, просто нравится шокировать Санкт-Петербургского посланника. Какие-то у него юмористические ассоциации возникают при виде этой фигуры. Я не допытывался – барон не жалуется, а сам Бонапарт явно не имеет намерения обидеть человека – но похоже, это реакция на словосочетание «господин барон». Просто удержаться не может… Тем более, что разговариваем-то мы по-русски.

Чтобы не развивать сию тему, тороплюсь вставить свою реплику в «светский разговор»:

– Ну, в общем, да – договорились. Пока предварительно… Мы получаем возможность пользоваться всеми французскими портами и дипломатической сетью. Что в нашем положении тоже неплохо. Можем торговать в колониях – и это разрешили. В случае ведения боевых действий можем размещать там войска без предварительного согласования с Парижем, причем местные военные и администрация будут входить к нам в подчинение…

– Да, я уже слышал, – кивает Наполеон. – И даже могу вам сказать, что эти условия и в самом деле будут приняты. Не только предварительно. Я разговаривал… кое с кем, – он бросает на меня взгляд, по которому я понимаю, что этим «кое-кем» является Баррас, – информация точная. Хорошо бы к этому делу и России подключиться, а, ваша светлость? – внезапно обращается он к барону. Тот смотрит на наглеца насупясь, но ничего ответить не успевает – я опять перехватываю инициативу, хотя и так понятно, что вопрос чисто риторический.

– А сам-то ты чего тут делаешь? – мы вообще встречаемся с Наполеоном все время как-то вот так, чисто случайно. То в бане, блин, то вот почти в алькове у Богоматери Термидора. То вообще на бегу в коридорах Люксембургского дворца. Оба заняты по уши. И даже поговорить толком некогда, хотя ехал я сюда как раз за этим…

– Да тут Карно должен был быть, – с досадой отвечает р-революционный генерал. – Хотел с ним в очередной раз план Итальянской кампании обсудить… Но он, похоже, меня наколол – либо не пришел, либо где-то прячется…

– Мы тоже его не видели, – подтверждает честный барон. – Хотя обошли весь дом.

– Бляха муха! – в сердцах высказывается наш собеседник. Начисто игнорируя что он по национальности «француз». – Сил моих уже никаких нету! Хоть кол им на голове теши – все равно ничего понимать не желают! Долина Рейна, вишь ты – наилучшее место для наступления! Я этого Лазаря в конце концов, наверное, пришибу! Ведь умнейшая же голова – а никак не может сообразить, что и австрийцам это понятно! А генерал Шерер у себя в штабе Итальянской армии – уже и намекать перестал, что я ненормальный – прямым текстом пишет! Что за люди, черт бы их брал – нисколько о пользе для государства не думают!

– «А дворник хам, хам!..» – говорю я распалившемуся оратору. При этом глумливо ухмыляясь. Барон Рюген, уже привычный к такому обмену странными фразами, стоически молчит. Бонапарт несколько секунд отдувается.

– Тьфу!.. – резюмирует он затем. – Тут поневоле крыша отъедет – второй месяц уже с ними бьюсь! А все как об стенку горох!.. Слушай! – неожиданно обращается он ко мне. – Ну его нафиг! Давай сбежим отсюда? Я тут тебе давно одну штуку показать хотел – сейчас самое удобное время! Вы ж, как я понял – тоже официальную часть уже отработали?

– Да, но… – сбежать я не против, но и в самом деле не вышел бы какой дипломатический казус.

– Да ерунда! – решительно начинает командовать «корсиканское чудовище». – Мы любезнейшего Карла Генриховича попросим нас прикрыть!.. Ведь прикроете же, господин барон? – при этом он проникновенно вперяет свой взгляд в глаза Рюгену. – Дело просто архивной важности! Обязательно нужно обмозговать тет-а-тет! Вы же можете всем говорить, что у графа Конторовича случился приступ отложения солей, или там колено горничной в спешке угодило не в то место? А известный маг и чудотворец Бонапарт любезно увез пострадавшего калифорнийского посла, чтобы подвергнуть его лечению электрическими флюидами – и, может быть, все обойдется?

– Но от такого объяснения они же только все кинутся в Тампль – чтобы сами узнать как это лечат «электрическими флюидами!» – пришел в ужас Карл Генрихович.

– Это не страшно! – твердо парировал Наполеон: – Нас в Тампле не будет!

– Но завтра с утра переговоры!..

– А завтра с утра, увидев живого и здорового посла, все настолько обрадуются, что сразу все забудут! Да и что вы себе вообразили? Пусть вам будет стыдно! Мы вернемся гораздо раньше рассвета! И даже трезвые! В общем – оставайтесь, господин барон, и примите огонь на себя! Это приказ! Для пользы Отечества! Ну и в рамках международного сотрудничества – «Дипломаты без границ!» Если хотите – я дам вам парабеллум! Не хотите? Ну ладно! Тогда – «пацаны договорились!» Граф – идемте, я знаю здесь запасной выход…

Вот сами и посудите: есть с чего добрейшему Карлу Генриховичу впадать в ступор или нет…

2

В ровном свете газовых фонарей возле Пале-Рояль мягко падает снег. Практически настоящий – совсем как у нас: крупные, легкие хлопья густым потоком невесомо опускаются на тротуар…

Впечатление портят экипажи – кареты, фиакры: они все на колесах, нет ни одних саней… Окованные обода месят белое покрывало в грязь.