Покорить Францию! - Константин Мысловский

– Правду говорите! – истово соглашается хозяйка дома. – Эх, никогда обычно мужчины этого не понимают! Видимо, у вас в Испании подход к делу другой! Что значит – культура! – она сокрушенно вздыхает.

Чудны дела твои, Господи! Ну что за выверты человеческой психологии? Эх, милая!.. Видела б ты ту испанскую культуру!.. Под названием «нищета»… Какие там особые ликеры, какая кулинария! Рядовому испанцу привычнее пресная лепешка с куском сыра. Да деревенская самогонка под романтическим названием «кальвадос»! Насмотрелся я на них – что в колониях, что в самом Мадриде… Нынешняя парижская жизнь – даже с учетом полуголодного существования – для большинства испанцев в настоящий момент просто недостижимая мечта!.. Но объяснять это все милейшей домохозяйке доктора Эжена Иванова я не вижу никакой необходимости. Если когда-нибудь приедет к нам – сама увидит. По дороге. Пока же мадам Мадлен никуда не едет, а остается в Париже, оберегать семейное гнездо и воспитывать приемных детей – отпускать их с доктором в Калифорнию она отказалась наотрез. Не детское, мол, это дело, через полмира кататься туда да обратно. Вот, может потом, если милый Эжен решит по результатам своей поездки в те края перебраться… Ну, никто не настаивал особо. Она, похоже, и здесь полностью на своем месте…

– Эгей! – Бонапарт, хоть и уклюканый (с кастрюли-то глинтвейна!) и поглощенный общением с детьми, тем не менее, оказывается самым ответственным лицом: следит за временем. – Уж полночь близится! Пер Ноэль на подходе! Пора за стол!

Все послушно прерывают свои занятия – а куда деваться, коли потенциальный император приказывает? – и группируются вокруг немаленького праздничного застолья, изрядно уже разоренного, но пока еще вполне заполненного достаточным количеством выпивки и закуски. Причем если выпивка – в основном местная (даже лично произведенная Котозавром водка), то вот закуска по необычности своей не уступает бонапартовым елочным игрушкам… И составляет немалую головную боль для мадам Мадлен…

Дело в том, что все угощение без исключения устроено, так сказать, за счет моего посольства. Ну – пользуясь служебным положением… А пикантность его – почему, собственно, мы с хозяйкой на кулинарные-то темы общаемся весь вечер? – заключается в том, что немаленький новогодний ужин полностью сооружен из консервов. Которые мы привезли с собой в огромном количестве и которыми уже потрясли светскую часть Парижа до самого основания. До такой степени, что Бонапарт собирается собственную консервную фабрику открывать – на волне всеобщего энтузиазма к такому продукту. Вот мадам Мадлен и мучается: с одной стороны ей, как хозяйке, не пришлось продемонстрировать своего искусства (ну за некоторым исключением вроде того глинтвейна), а с другой – у нее есть повод задрать нос перед соседками, которым ужин «а ля консервы» не приснится даже во сне!..

Эх, сколько мы с этим грузом намаялись! Банки-то, за неимением жести – все сплошь стеклянные! Пришлось специальную упаковку городить, стружкой перекладывать и в пути следить, чтоб ящики были закреплены надежно… Все же стопроцентной сохранности добиться не получилось – немного побилось… Ну что поделать – процент на бой при перевозке с такой тарой неизбежен!.. Зато результат себя оправдал на все двести процентов! Тушенка, сгущенка, селедка, рыба и птица всех разновидностей, икра, многочисленные супы, соленья, варенья и компоты (да еще посреди зимы!) произвели в Парижском свете подлинный фурор. И уже в немалом количестве розданы в качестве взяток… А иначе зачем нам такой здоровенный обоз понадобился? Для тонны золота хватило бы и одной повозки…

– Ну! – объявляет расхристанный Бонапарт, в неярком свете (ну, на наш избалованный прогрессом взгляд местное освещение до сих пор остается совершенно допотопным) масляных ламп чем-то похожий сейчас на батьку Махно и на Жан-Клода Ван Дамма одновременно, всем видом показывая, что намерен произнести речь. – Пока не началось еще – я хочу тост сказать!

Все немедленно начинают внимать. Впрочем, Котозавр на одном конце стола и Петя Верховцев на другом, уже режут шпагаты на пробках бутылок с шампанским. Проволокой здесь пока еще не пользуются. И пробки, кстати, еще деревянные. Паклей обмотанные для герметичности. И сверху все залито воском. Бронированная закупорка! Наполеон обещает напрогрессорствовать со временем и в этом деле… Когда руки дойдут. Но пока без ножа – никак!..

– Я хочу выпить в момент наступления нового года, – начинает Наполеон и поднимает на вилке из тарелки перед собой маринованный помидор, ностальгически на него взирая, – за этот вот помидор! Привезенный сюда сквозь жестокие шторма зимней Атлантики! Из далекой Калифорнии! И нисколько при этом не испортившийся! Как за символ прогресса и дружбы двух материков планеты Земля! – это он явно для здешнего народа пафос нагнетает, в преддверии ихнего отъезда к нам на учебу. – Ибо значение этих двух вещей для судеб Человечества сопоставимо! – я стараюсь удержать нейтральное выражение лица. Но у переводящего мне синхронно с французского Алешки горят глаза и щеки. Да и остальным аборигенам, похоже, этот спич доставляет немалое удовольствие. Так что не стоит, пожалуй, иронизировать. Хотя и Змей с Котозавром тоже явно сдерживают глумливые ухмылки… А разошедшийся не на шутку Бонапартий жгет дальше: – И пусть же зародившийся в канун этого нового года союз Франции и Калифорнии будет таким же непортящимся и долгоживущим, как и это замечательное новшество, пришедшее к нам нынче из-за океана! В общем – за особый посол! – он взмахивает вздетым на вилке помидором. – И за особое посольство! – жест уже персонально в мою сторону. Ну, блин, клоун!.. Юморист… Жванецкий! Да все с таким серьезным видом! При случае надо будет припомнить той же монетой… – Виват! – между тем завершает свое выступление «начальник парижского гарнизону». – Ребята, разливайте – время!!

Пробки с хлопками бьют в потолок. Шампанское льется в бокалы.

Что ж – за Новый, тысяча семьсот девяносто шестой год!

Что-то он нам принесет?

Глава 4

Дан приказ!..

«Славные мстители за человечество! Герои, освободившие соотечественников от гнета деспотизма! Но что было благодарностью за все ваши подвиги? Кинжалы, кинжалы, – ничего, кроме кинжалов!»

Наполеон Бонапарт. Записки о Корсике

1

Быстро все-таки у французов зима заканчивается.

Кажется, не успели еще Старый Новый Год отметить – а вот уже и «месяц дождей» пожаловал. «Плювиоз» по-местному революционному календарю. А за ним – «месяц ветров» – «вантоз». Недолго мне довелось потешить мою ностальгию по родной нашей российской зиме. Совсем я как Фидель Кастро из старого анекдота про то, что «двадцать лет снега не видел!» А скоро и настоящая весна пожалует – месяц «жерминаль», «месяц прорастания». А там