Покорить Францию! - Константин Мысловский

– Ну тогда – ладушки! – резюмирует Бонапарт. – Так и сделаем. А сейчас – переходим ко второму туру нашего марлезонского балета…

3

– И что у нас вторым туром? – спрашивает так и не угомонившийся «майор Эль Гато».

– А вот… – Бонапарт берет со стола несколько пачек листов и протягивает нам. – По очереди прочитайте. Там все разное…

– Чего это еще на наши головы? Рапорт, что ль, какой?.. – бегло просматриваю верхний лист из доставшихся мне. Написано, к счастью, на русском языке – а то б я начитал… Тем более тут цифирь какая-то.

– Выжимки из донесений полицейских агентов за последнее время, – поясняет Бонапарт. – В одной пачке – статистика городских цен, в другой – наиболее устойчивые слухи и в третьей и четвертой – последние умонастроения клуба Общества Пантеона… Сам специально писал, на русский переводил… После прочтения сжечь, как говорится – во избежание анахронизЬмы…

Ну, про это «Общество Пантеона» я слышал… Там после вандемьера сгуртовались все недобитые из ликвидированных партий, какие есть… И жирондисты и якобинцы и бывшие «бешеные» из состава Коммуны – всякой твари по паре. Собираются в бывшем монастыре Святой Женевьевы, неподалеку от Пантеона – потому и название такое. Цель – чтение газет и обсуждение политики правительства. Смысл – оппозиционная болтовня. Чего вдруг Наполеон нам про него справку приготовил?

Читаемое мной это не особо объясняет…

– Ну и зачем ты нам это написал? – спрашиваю я. Цитирую: – «В ноябре 1795 г. в Париже пара чулок стоила 1500 ливров, сапоги – 3000 ливров, шляпа – 2700 ливров, обед в ресторане – 500 ливров… С половины декабря 1794 г. и до половины октября 1795 г. хлеб вздорожал в 30 раз, уголь – в 27 раз, дрова – больше чем в 22 раза, картофель – почти в 19 раз, масло – более чем в 15 раз, мясо – в 13 раз, башмаки – в 13 раз, сахар – в 9 раз… Между тем средний дневной заработок рабочего равняется 100–120 ливрам ассигнациями. В то время как уже в декабре четверик худшего картофеля стоил 200 ливров, за фунт хлеба платили 50–55 ливров, за фунт мяса – 120 ливров.»

– Это преамбула, – хмуро отвечает начальник парижской ЧК. – Амбула в остальных листах.

– Так в которых? – выбивается из образа индейского вождя Курбаши. – У меня тут полицейские донесения с цитатами из городских разговоров за полгода… Я это и так знаю: осенью все ждали от Директории немедленных чудес, как от святого Йоргена, а теперь кричат, что лучше пойти на штыки, чем умирать голодными…

– А у меня, – добавляет Змей, – список цитат из разговоров «Общества Пантеона». Что там может быть особенного, если там одни пикейные жилеты собрались? И то одобряют правительство, то не одобряют…

– Ну, тогда, значит, амбула у меня! – подает голос Котозавр, все это время внимательно просматривавший свою порцию бумаг. – А я ж тебе говорил ведь, предупреждал, что кабаки и бабы доведут до цугундера? – неожиданно спрашивает он у Бонапарта.

– Да… – с выражением рецидивиста, взятого с поличным, когда запираться невозможно, соглашается Наполеон. И зачем-то снова берет со стола и начинает рассматривать свою шляпу. – Цугундер тут вполне просматривается… Но ты ж в курсе, что министр внутренних дел еще осенью предлагал разогнать это общество? А Директория – сами Директора, не я! – распорядились не трогать?

– Да о чем вы? – вклинивается в начинающуюся перепалку Змей

– О Бабефе! «Общество Пантеона» – это бабефовская организация. Правда, сам он там с середины фримена – ну, с начала декабря, – пояснение сделано явно для меня, – не появляется. После дурацкой попытки его арестовать вместо распространителя его «Народного трибуна»…

– А, это там, когда его во время погони трижды хватали полицейские патрули и тут же отпускали, узнав, кто он такой? – уточняет Змей.

– Да, той самой… А потом его вообще отбили рабочие одной из мануфактур, куда он забежал в процессе этой веселухи… Голливуд отдыхает… Но суть не в этом. Сам-то он в подполье ушел, но его соратники дело продолжают.

– Ну, что-то не очень заметно, чтоб продолжали, – Змей потряс зажатыми в руке листками. – Максимум, что это Общество постановило – начать подписку на сбор денег для детей Бабефа…

– А это не в твоих бумажках, а в моих! – перебивает Котозавр, взмахнув в свою очередь собственной пачкой. – Я ведь тебе когда еще предлагал! – переключается он на Наполеона. – Законопатить этого Бабефа превентивно куда-нибудь – и никаких проблем! А сейчас что получаем?

Похоже, у них этот спор давно уже идет. Я-то этого самого Гракха Бабефа, народного трибуна, лично не застал, но по имеющимся историческим справкам он, оказывается, первый коммунист в истории. Во всяком случае – планировал что-то очень похожее на пролетарскую революцию. Да был схвачен и гильотинирован – правда, уже позже, чем этот наш разговор сейчас происходит – по имеющимся у Котозавра данным. Бонапарт про то ничего не знает, но с Бабефом успел пообщаться – и в результате очень к нему проникся, как я понял. А тут – вон оно как…

– Хорошо вам говорить… – бурчит Бонапарт тем временем, насупясь. – Вы приехали со своим послезнанием из-за океана – и все-то вам просто. А мне что делать, если в этой Тайной Директории у Бабефа я кое с кем в одной кровати спал? Да и с самим Бабефом поработать успел и хорошо знаю, насколько он за народ болеет… На самом деле, а не показушно!.. И все эти его планы кровью душевной написаны… Чего вы на меня уставились, извращенцы? Или не знаете, что здесь и кровать-то не во всяком доме есть? А в некоторых всей семьей на одной спят? Буонарроти квартировал у меня на Корсике во время тамошней заварушки. Вот вместе и спали. Принято нынче так. И мечтали, как лучше человечество осчастливить. А вам опять какая-то похабень в голову пришла! Результат, блин, двухсотлетнего прогресса!

Ну, да – времена тут такие, это верно. Люди живут проще… Все заморочки на данную тему еще впереди. Но что-то Наполеон сегодня какой-то на себя не похожий. Даже вон, вроде как, оправдывается… Чего он, собственно, собрал-то нас? Ну – любопытно, конечно, однако со всем описанным он и сам вполне мог справиться, не советуясь ни с кем.

И, похоже, не один я сие обстоятельство осознал:

– Да будет тебе!.. – машет рукой Змей. – Сам, можно подумать, не из того же будущего… Скажи лучше – чего ради ты нам этот докУмент подсунул?

– А вот чего… – Наполеон слегка успокаивается. Помолчав, продолжает: – Директорией принято решение это самое Общество Пантеона закрыть. Закрыть его – поручено мне.

– И?.. – спрашивает Змей, почесывая Гарма за ушами.

– О! – выдает «мйор Эль Гато». – А вот это уже правильно! Слышу речи