Покорить Францию! - Константин Мысловский

Только что закончился спектакль. Публика разъезжается и расходится, обмениваясь впечатлениями. На афишной тумбе, напротив нашей кареты – большой лист бумаги. Крупная надпись: «Il est difficile d'être un dieu». Если б я не посмотрел только что указанное представление – так моих познаний французского не хватило бы, чтобы с ходу понять, что означает название по-русски. Ай, да Наполеон… Ай, да сукин сын…

– Ну, ты отчебучил… – говорю я, поворачиваясь внутрь кареты, где на противоположном диване сидит в темноте этот самый «сын». – Оно же им ни с какого боку…

– Да нет, – хмыкает «гражданин Бонапарт», он же автор пьесы, скрытый под загадочными инициалами «NB». – Сейчас как раз у всех, с одной стороны, ностальгия по «робеспьеровской справедливой эпохе», а с другой – у всех еще жива память о всенародных походах на Лувр и Тюильри для того, чтобы сбросить тиранию… Так что вкупе они составляют этакое дихотомическое единство, которое устраивает зрителей независимо от сословной принадлежности… Видел же – что дамы из западных, что работницы из восточных предместий, одинаково рыдают… Да и мужской контингент тоже не плюется…

– Видеть-то видел… – соглашаюсь я. – Только понять, уж, извини, толком не мог без твоих объяснений. С моим-то знанием французского с пятого на десятое…

– Да так оно, может, и лучше. Я ж тебя не для развлечения сюда притащил. А чтоб взгляд совсем уж со стороны узнать: как оно смотрится?

– А как ты вообще ДО ТАКОГО додумался? – не выдерживаю я.

В льющемся снаружи свете газовых фонарей видно, как Бонапарт пожимает плечами.

– Ну как… После «Оптимистической трагедии» Тальма ко мне пристал, как банный лист: дай еще что-нибудь этакое!.. Ну, я сперва им шварцевского «Дракона» хотел, да чего-то засомневался. Не по месту он сейчас, все-таки – еще заподозрят в том, что я кое-кого в тиранизме изобличаю… А это вот – наоборот – как раз без претензий получается. Ну я и подумал – а почему бы и нет? Вещь же, если не выпячивать некоторые нюансы и убрать лишние анахронизмы – вневременная. Ничего непонятного для местных в средневековом антураже нет. То, что все реалии вымышленные – так этим тут только неграмотные не грешат, начиная с Вильяма, нашего, Шекспира… Ну и, сказать если по-честному – давно было желание что-то вроде этакого с книгой сделать… В пику дурацким экранизациям… Чтобы не «по мотивам» было, а о том, о чем и написано. Ну – вот я и сделал… Покромсать, конечно, пришлось – ну так этого и сами авторы не чурались, когда сценарии делали… А так – почти все по основному сюжету. Только землян я заменил на испанских конкистадоров, а концовку на общее восстание переписал… В сущности восстание ничего не меняет – пришельцы все равно в той же ситуации оказываются, что и в оригинале: они ничего не могут сделать, но и просто бросить аборигенов на произвол судьбы тоже не могут. И единственно, что реально в их силах, это встать с мечом в руке в ряды восставших – чтобы не сидеть просто сложа руки… В чем и трагедия… А так, по внешней канве сюжета – вышла романтическая любовная мелодрама на фоне эпохи Великих Географических Открытий… Между прочим, некоторые критики действительно с Шекспиром сравнивают, – он хмыкает. – Из-за смерти главной героини в основном и кучи трупов в конце. Но в целом – вполне легло на французскую психологию… И плевать, что на Канарах не было никогда никакого королевства Арканарского… Теперь – будет! Но ты меня не сбивай – ты ответь, как оно тебе?

Теперь плечами пожимаю я. Ну что взять с этих аффтаров, желающих критики? Во всех мирах одинаковы…

– Тальма переигрывает, по-моему, – честно говорю я. – Хотя выглядит, конечно, внушительно… Натуральный Луч Света в Темном Царстве, с зачарованным мечом на поясе

– Ну – у него это всегда, – отвечает Бонапарт. – Склонность к излишней позе и пафосу. Здесь еще удалось уменьшить малость… Видел бы ты его в «Оптимистической»!.. Стены дрожали!.. А как тебе Дюгазон?

– Вот этот впечатлил. Настоящий кардинал Ришелье, а не то ничтожество, что в книге. Такой дон Рэба вполне мог обыграть и пришельцев из другого мира. Но и проколоться – как в финале – тоже мог легко из-за уверенности, что у него все схвачено…

– Ну – с Ришелье образ и придумывали с Дюгазоном вместе… А Кира тебе как?

– Да не знаю… – признаюсь я. – Как актриса справилась – не могу сказать – плохо понять, не зная языка, все-таки… По ходу дела – жалко, когда ее убивают… Но тут, думаю, все нормально. И хорошо мотивирует то, что Румата кидается во дворец Рэбы сперва в одиночку…

Бонапарт непонятно хрюкает на своем сиденье в полумраке.

– Ну ладно, – говорит он. – Будем считать, что для восемнадцатого века сойдет…

– Ну так чего б не сойти? – покладисто соглашаюсь я. – За Шекспира не знаю, но на ростановского «Де Бержерака» в чем-то похожесть есть, мне кажется… Кстати – что там за песня несколько раз исполнялась? В начале, в середине и в конце спектакля? Я толком не понял – а ты не переводил. Это ведь не местная – судя по тому, что там «Арканар, Соан и Ирукан» поминаются?

– Ну, – смущенно хмыкает жаждавший критики автор. – Это я наглости набрался и специально для спектакля накропал. Типа сонет или элегию… Поддался поветрию – дописал Цурена…

– И чего получилось?

– Ну, по-французски ты же слышал. Подстрочно я специально переводить не стал – тупо слишком. А если по-русски, то примерно как-то так:

Как лист увядший падает на душу

Как капля бередит с вином стакан

Не слушай сказок! Никогда не слушай!

Про Арканар, Соан и Ирукан

Их нет давно, они лишь только сон

В полдневный час увиденный однажды

И лишь одно мне остается важно

Что был с тобой я там соединен

– Ну – тут уж я не знаю, чего сказать, – почесал я затылок. – Тебе с этим к Пушкину бы. Или хотя б к Державину…

– Ага! А еще лучше – к Шекспиру! Прям сейчас все брошу и побегу! – опять хмыкает «комендант парижского гарнизону». Я ж чего и спрашивал-то: раз даже ты с твоей стороны считаешь, что сгодится – ну так и действительно, сгодится для нынешнего времени. А там – посмотрим… Может еще чего придумаем…

3

Это – уже несколько позже. Несколько дней. А то после светского приема, да культпохода в театр пьянка в тот же вечер была бы перебором…

– Мы стремимся к далеким гаваням,

Открываем себя ветрам.

Каждый день мы уходим в плаванье

К Трулюлюповым островам…

Наполеон – без шапки и без ремня, в расстегнутом кителе – сидит на полу под сияющей огнями