С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

Чего-то почувствовала и испугалась.

— А-а-а-а-а…

Впрочем, Алла поехала с нами не зря. Она быстро-быстро, респект за оперативность, наклонилась к мелкой и что-то зашептала ей на ухо, одновременно воздействуя на неё одарённостью через прикосновение. Причём так, что у меня, стоявшего в метре от них, волоски на коже встали дыбом, а по оной зашагали мурашки. Маша рядом тоже поёжилась. Ксюша замерла, слушая старшего товарища, после чего утвердительно спокойно кивнула.

— Маш, Саш, мы сейчас, — это Алла нам. — Это наше, личное, девичье.

Я кивнул с благодарностью. Маша тоже. И, оставив на нас Братиславскую, обе целительницы двинулись к выходу. Может всё же зря взял с собой сестрёнку? Её подопечная вроде в припадке приступа не валится, а как отреагирует человек с таким уровнем специфического дара, с таким уровнем чувствования людей, на мёртвое не подающее признаков жизни тело — бог весть. Маленькая она ещё.

Ладно, Алла, как уже говорил, большая девочка, должна справиться.

Поскольку больше желающих не было, я пошёл следующим. Склонился над гробом, пытаясь рассмотреть недочёты. Ну, там, что голова отваливается, или что-то ещё, но нет, всё хорошо. Голова как-то прикреплена (пришита/принайтована?) в нужном месте, шею закрывает плотный шарф, намотанный в несколько слоёв, и, видимо, дополнительно не дающий голове сдвинуться. О том, что произошло сорок минут назад, не напоминало ничего; не знал бы — ни за что не догадался.

— Ну вот, Анфиса, всё кончилось, — тихо произнёс я, чтобы не слышала даже наблюдающая рядом с гробом за порядком охранница. Это же прощание, таинство для нас двоих — нечего остальным подслушивать. — Знаешь, я был там. Да, по какой-то случайности вернулся, причём совсем не туда, откуда стартовал. Но вернулся ведь. И не знаю, что будет, если пойти по тому пути дальше. Но почему-то кажется, что бояться этого не надо. Ибо конец здесь — это одновременно Начало… Чего-то нового, неподвластного нашему пониманию на текущем уровне знаний. Иди с миром и не переживай насчёт дочери — пока жив и могу помогать — помогу. В принципе, это всё, что хотел сказать. Нам всем предстоит этот путь, кому-то раньше, кому-то чуть погодя, так что не вижу смысла разводить мокроту и убиваться. И пусть там, в новом Начале, тебе повезёт немного больше, чем здесь.

Отошёл, кивнул распорядительнице, мол, я — всё.

Больше из взрослых никто проститься не захотел.

Пришли Алла с Ксюшей. Оставив мою мелкую, она, как более «старшая сестра», подвела младшую Братиславскую к гробу, но та никак на это не отреагировала. Постояла, посмотрела на маму последний раз, и… Всё, Алла отвела её обратно. Две маленькие девочки дружно взялись за руки, и моя Ксюша сейчас выглядела гораздо спокойнее, чем до этого, и в адрес фрейлины в её взгляде читалась огромная поддержка. Не знаю, что ей сказала Пугачёва, но это помогло. Всё же осторожнее надо быть с юными целительницами; ни дай бог что, и Ксёныш неадекватно отреагирует — я даже не знаю, как её остановить или успокоить. Любимый братик, на которого нельзя поднимать руку, я только и исключительно, когда она в себе и осознаёт действия. Она от пятерых нянечек и охранниц сбежала, просто тех усыпив! А если чем покрепче приложит?

Затем матушка завела молитву и начала отпевание. Кадило, дым от ладана, воскурение… Спросила кто родственник, ей показали мелкую, попросила подвести её ближе. Провела вокруг гроба её и заодно Аллу — та побоялась оставлять девочку даже на секунду. В общем, обычное отпевание, и, к сожалению, Альтер-эго знал, что это такое и имел возможность сравнить.

— Уважаемые! Все здесь? — это спросила нотариус, присутствовавшая на казни. Как и обещала.

— Все, кто хотел проститься — да, — ответил я, ибо остальные, взрослые и умудренные, молчали.

— Властью, данной мне законом, я записала и зафиксировала последнюю волю усопшей… Теперь уже усопшей. — Грустный вздох, причём, о чудо, в отличие от распорядительницы, искренний. — Анфиса Мариевна попросила обнародовать завещание сразу после её смерти, в вашем присутствии, — кивок на меня. Я подумал, что неплохо бы смутиться, но не стал. — Исполняю её волю… Тем более, что она оставила очень короткое завещание.

Тётка раскрыла папку, которую держала в руках, и громко зачитала:

— Я, личная дворянка Братиславская Анфиса Мариевна… — год рождения, паспортные данные, звание в отставке… — Находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю всё своё имущество Годунову Александру Карловичу, сыну Годуновой Ирины Борисовны, матушки-царицы.

Она видно ждала после этих слов удивлённого перешёптывания среди собравшихся, но их не было. Только сожительница посмотрела в мою сторону как-то косо… Вот только нет у Анфисы собственности, которую можно прибрать по праву наследования! Исключительно личные вещи, которые, пока она чалилась в тюрьме, подчистую раздерибанили, в том числе и она сама — оставила себе всё, что было в её квартире в Кулебаках. Зато в качестве придатка к собственности идёт смертельно больная девочка, которую тётка точно не потянет, так что нечего роток разевать.

— Также даю благословление, — продолжила нотариус, — на удочерение Александром Карловичем Годуновым моей дочери, Ксении Анфисовны Братиславской либо лично, либо достойными людьми по его выбору и с его согласия. — Подняла глаза на меня. — Александр Карлович, как правило, в таких бумагах нужно указывать номер документа, удостоверяющего личность. Но Анфиса Мариевна не смогла предоставить такой относительно вас. Однако учитывая, что в нашей стране всего один Александр Карлович Годунов, сын царицы Ирины Борисовны, экспертизу с доказательством, что речь о вас, проводить не требуется. Но если вы не желаете вступать в это наследство, вам достаточно не подавать заявления о вступлении, и на этом основании наследство сможет оспорить иной кандидат, в случае, если таковой возникнет.

— Я вступаю в наследование! — твёрдо и уверенно заявил ей, и сам поразился стали в голосе. — Я забираю Ксюшу, вылечу её и найду ей родителей! И позабочусь о её приданном в будущем… Как и образовании. — Посмотрел на мелкую, которую чуть приобняла моя Ксюша. По лицу мелкой текли слёзы, хотя чего б она во взрослых вещах понимала?

— Прошу подготовить заявление о вступлении в наследство, которое требуется подписать Александру Карловичу и его официальному представителю, — выступила вперёд боярыня Толстая, — я лично займусь этим вопросом.

Нотариус кивнула… И на этом всё закончилось. Начало положено, я — наследник Братиславской, как материальный (её собственности), так и духовный (имею право на все её нематериальные активы, включая известную ей при жизни информацию). И никто этого более не оспорит.

После ухода нотариуса в зал вошла женщинка