Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Нашёл, повис на хвосте, не упуская из виду. Муж испуганно обернулся и прибавил шаг, таща за собой сына. Жена с дочерью тоже рванули следом, насколько позволяли высокие каблуки. Боятся? Интересно, кого?

Семейство продолжало двигаться по старому городу мимо маленьких магазинчиков, кабачков и сувенирных лавочек. Народу вокруг было немного. Референдум о независимости Хонора завершился вчера ближе к ночи, и все ждали оглашения итогов, которые и так не вызывали сомнений. Большинство горожан сидело у радиоприёмников, самые нетерпеливые уже скапливались на площади перед бывшим Вече, переименованном в Сейм, а эти куда-то спешно намылились…

Выскочив к маленькому рынку, Стано внезапно догадался, кого преследует, и в тот же момент беглецов заметили.

— Сто-о-ой, гад! — Тётка в чёрном, только что мирно покупавшая капусту, вдруг дико завизжала и схватила лысоватого за шиворот. Другой рукой разодрала ему лицо, целясь ногтями в глаза. — Свинья вендская! Убийца! Мальчика моего застрелил!

— Вы с ума сошли! — Мужчина выронил чемодан и с трудом оторвал от себя взбесившуюся бабу. Одутловатую физиономию, на которой проступили четыре параллельные красные полосы, исказила гримаса страха. — Я вас впервые вижу!

— Держи-и-ите! — Капустница снова вцепилась в отца семейства. Толстая торговка овощами выскочила из-за прилавка и бросилась ей на помощь, за ней ещё несколько бабёнок. Жена попыталась освободить мужа, но её рванули за волосы и от души впечатали в чугунный столб с изящным, сделанным под старину, фонарём. Ноги женщины подогнулись, и она беспомощно стекла на землю.

— Пустите их! — пискнула школьница. — Мамочка!

Девчонку швырнули на воющую, с разбитым лицом, мать. Её брат бросился наутёк, но навстречу выбежали сразу трое. Несомненно, именно они ночью колёса и порезали, потом упустили удравших и сейчас догоняют.

— Вот ты где, мразь! — Высоченный пузатый детина, с круглой красной рожей и нелепо смотрящейся на ней коротенькой жидкой бородёнкой, отбросил мальчика к стене. Потом от души зарядил в челюсть отцу, противно хрустнуло. Второй, ростом не меньше, но тощий, с уныло свисающими сивыми усами, замахнулся тяжёлым гаечным ключом и опустил его на ключицу. Третий, парнишка с крысиной мордочкой и повязкой «Сполоха», с разбегу пнул в живот. Мужчина скорчился на земле и завыл неожиданно тоненьким голосом.

— Прекратите! — Выбежавший из закусочной пожилой милиционер отважно бросился в толпу. Вид он имел самый мирный, с куском пирожка в руке и крошками на выцветшем мундире, на ремне даже кобуры нет. — Что они вам сделали?!

— Офицер это вендский! — голосила капустная тётка. — Сыночка моего застрелил в прошлом году! Ты ж его знал — всего десять лет мальчонке стукнуло! А нынче переоделся и драпает?! Форму-то небось в чемодане спрятал?!

— Щас проверим! — Старший из подтянувшегося на скандал патруля ополченцев открыл чемодан и вывалил содержимое на булыжную мостовую. Книги, электробритва, дамские тряпки и аккуратно свёрнутые — супруга, дура, запихала — мундир с зелёными армейскими брюками. — Вот так вот, да?!

Вокруг снова заорали, и сразу несколько сапогов с чавканьем врезались в распростёртое тело. Милиционер, безнадёжно махнув рукой, бочком отошёл в сторону.

— Он связист! — прогундела жена, всхлипывая и утирая рукавом разбитый и, кажется, сломанный нос. — И ни в кого не стрелял! Посмотрите документы, там всё написано!

— Так и я не стреляю! — Ополченец отпихнул её в сторону и, шумно выдохнув, врезал офицеру прикладом по голове. Потом второй раз. И третий. — Пулю ещё на такое дерьмо тратить!

Несколько секунд стояла тишина, которую нарушали лишь всхлипывания вдовы и детей убитого.

— А с этими чего делать? — спросила одна из торговок. — Они же вроде не виноваты…

— Пусть валят, но сначала за проход заплатят! — оскалился крысоподобный юнец и сжал потной ладонью лицо школьницы. — Чур, эта моя!

— Отпустим! — отрубил красномордый. — Только тащить с собой то, что они у нас награбили, не дадим. Снимайте с себя всё шмотьё, оставляйте паспорта с билетами, и катитесь. Гадёныш нехай убирается, в чём есть… Чего вылупились, шлюхи?! Сами разденетесь или помочь?!

Стано проскользнул вперёд, за десяток домов, и достал фотоаппарат. Голые мать и дочь, бегущие под улюлюканье толпы, попали в объектив идеально. Ковыляющий за ними пацан с расквашенным носом тоже удался. Жаль, озверелые хари мучителей снять не вышло, но он же не кот, у которого девять жизней!

Сейчас ловим такси — и на оглашение итогов референдума в пресс-центре Сейма. Туда приедет и Мойзи, обещавший полезные знакомства сегодня и сногсшибательное зрелище в ближайшие дни.

Внезапно потемнело. Огромная туча закрыла диск Отца, и улицу освещали лишь красноватые лучи Матери да бледно сиял гигантский Экзепр. Казалось, Велико-Варстово покрылось тусклой запёкшейся кровью. И дома, и мостовые, и статуя старинного символа Хонора — Сирины, воинственной девы с мечом, щитом, гусиными лапами, змеиным хвостом и крыльями летучей мыши. Даже белые верхние половины развешанных повсюду хонорских флагов слились с нижними красными.

Журналист понял, почему пошёл вслед за бедолагой связистом. От ещё живого мужчины исходили волны страха и предчувствия грядущей смерти. Что там сказала Ринка? «Слетелись, стервятнички, на свежую кровь»? Так и есть — чутьё у него отменное!

Глава 21

Столица Хонора город Велико-Варстово. База небесного флота Народного Союза

— Граждане Хонора в едином порыве проголосовали за независимость. Хонорцы, венды, джалнуты, альрамеи и тогтарейцы вместе поднялись под бело-красным знаменем против тирании и победили. Мы возвращаемся в семью свободных, просвещённых и богатых народов. Матросы и офицеры — вступайте в ряды небесного флота Хонора. Вам сохранят воинские звания, увеличат денежное довольствие и полностью зачтут службу в Союзе при выходе на пенсию. Кадровые военные, желающие покинуть флот и остаться на Хоноре, получат гражданство и возможность работать, где пожелают. Остальные, а также призывники из Вендии, Невриды и Тогтареи, могут свободно отправиться домой. Правительство Хонора оплатит им дорогу. Ваши товарищи на остальных базах небесного флота и армии уже сделали свой выбор. Не слушайте продажных политвоспитателей! Их время прошло! За нашу и вашу свободу!

Громкоговоритель на красно-белом грузовике на мгновение замолк, и проникновенный женский голос сменился залихватским джазом. Одновременно джаз зазвучал с машин у других входов и громоздящихся на лётном поле кораблей. Тех, где ранее подняли хонорские флаги и теперь помогали промыть мозги товарищам.

— Воруете чужие идеи, папаша!

Недавно ставший счастливым отцом Мойзес возмущённо обернулся к приятелю с переднего сиденья новенького синего Pegotti, и тот объяснил:

— Такое показывали в фильме «Пути назад нет». Партизаны сидели на болоте, а хинтерландцы их через матюгальник агитировали!

— Не видал я твоей киношки! — пренебрежительно скривился альрамей. — Да и там небось ерунду обещали, какую-нибудь бутылку водовки с банкой консервов на