Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

кровной вражды. Шатров у реграга не было, даже у аглида. Требовалось расседлать коней, обустроить пять костровищ из камней по числу десятков, вот и всё обустройство лагеря. Аглид уехал к установленным на холме шатрам альморавидов. Там должен был быть сам эмир Юсуф. Формально, конечно, Юсуф эмиром не являлся, но, по слухам, очень любил, когда его называли эмиром.

Ни к какому эмиру аглид Мунатас, конечно, не попал. Не его уровень. Распорядитель сообщил ему, что его отряд будет подчинён каиду Муххамаду ибн Тинагмар. Пусть никого не вводит в заблуждение его арабское имя. Среди знати амазихов существовала мода на арабские имена. Каид Муххамад был из масмуда. Ходили слухи, что он в чести у эмира Юсуфа. Так или нет, но отряды масмуда собрались под рукой каида Муххамада, в том числе и отряды реграга.

Муххамад выслушал Мунатаса без высокомерия, поинтересовался наличием выделенного места и проблем, но несмотря на учтивый тон, было понятно, кто здесь господин. Муххамад был моложе Мунатаса и слушал, сидя на роскошном резном стульчике из дорогого красного дерева, в то время как Мунатас стоял, почтительно склонив голову. После разговора Мунатас был милостиво отпущен с наказом вернуться завтра на военный совет.

Приглашение на военный совет тоже было вежливой фигурой речи. На самом деле Муххамад доведёт до вождей отрядов текущую диспозицию, порядок и маршруты следования. Сомнительно, что мелких вождей племён будут спрашивать совета.

Мунатас сначала был рад, что каидом масмуда в этот раз назначили «своего», но в день военного совета он поменял мнение. Будь каид из лемтуна, отряду Мунатаса не пришлось бы терпеть обрушившуюся на них немилость каида. Лемтуна в лошадях не разбирались, они недавно на них пересели с верблюдов. Южнее, в Сахаре, откуда пришли лемтуна, верблюд полезнее лошади. Но Муххамад был масмуда и страстным лошадником и знатоком. От этого и случилась беда.

Шатёр Муххамада, по сути, был большой палаткой и не мог вместить всех вождей отрядов масмуда, коих собралось более двух десятков. Да и душно в нём на жаре. На военном совете Муххамад восседал у входа в шатер на своём стульчике из красного дерева, а вожди расселись на сложенных попонах перед ним. Происходящее напоминало игру в фанты, когда задачу и маршрут озвучивал распорядитель, а Муххамад называл вождя отряда, которому она поручалась. В какой-то момент повисла пауза, потому что Муххамад отвлёкся на что-то за спинами вождей и проигнорировал слова распорядителя. Вожди оглянулись, но ничего не увидели. Только Мунатас заметил подошедшего близко к сидящим Мушкилу. Видимо, любопытный жеребец Мустафы увязался за ним, а Мунатас этого даже не заметил.

Тем не менее именно Мушкила привлёк внимание лошадника Муххамада.

— Какой красавец! — Муххамад даже встал и прошёл между сидящими вождями к коню. Протянул руку, чтобы погладить, но Мушкила угрожающе хрюкнул и отодвинулся.

— Какой недоверчивый! — счастливый улыбающийся Муххамад обернулся к вождям. — Чей?

Муххамад справедливо решил, что это конь одного из присутствующих вождей. Вожди стали переглядываться. Мунатас поднялся с места:

— Каид, — Мунатас слегка поклонился, — это конь одного из моих воинов. Он очень любопытен и не любит, когда его привязывают. Наверное, увязался за мной.

— Не любит? — удивлённо ухмыльнулся каид. Что не любит неудивительно, но кто же животину спрашивает?

— Он зловредный и мстительный.

Каид ещё раз обернулся и оценивающе осмотрел коня.

— Я куплю его!

Мунатас огорчённо потряс головой:

— Полагаю, мой каид, он его не продаст, это боевой конь!

Муххамад покивал головой. Действительно, продать боевого коня для воина трудное решение, почти невозможное. Но не дело такому коню возить простого воина! Ему нужен кто-то достойнее. Например, Муххамад ибн Тинагмар.

— Пришли его ко мне, аглид.

Мунатас молча слегка поклонился. Лучше бы подарить этого коня каиду. Такая мысль сразу же посетила его, но это у каида власть опирается на копья его воинов, а за спиной стояла сила альморавидов. А власть Мунатаса держится только на авторитете среди воинов, должность аглида выборная. Конечно, пришлого Мустафу можно принудить, но на его авторитете это скажется катастрофически. Да и времена такие пошли, что Мустафа может не прогнуться и уйти. Воины нужны сейчас всем. Он в Аллаха сильно верует, альморавиды таких привечают, может к ним уйти, в братство. Сам аглид мусульманином был поверхностным, оставаясь в душе язычником. В его селении не было даже марабута (14). Он сам знал наизусть всего четыре аята, но этого было достаточно, чтобы сойти за правоверного и не платить джизью (15).

Все заготовки Мунатаса к разговору с Мустафой пошли прахом:

— Я не продам Мушкилу, — заявил Мустафа, — но твоя мысль всё равно плохая, потому что Мушкила убьёт каида. Тогда не обвинят ли в злом умысле того, кто подарил такого коня?

— Пф-ф, не родился ещё тот конь, который убьёт каида. — Мунатас отмахнулся от предупреждения Мустафы. — Он знаток лошадей, это всем известно.

— А я знаю кое-что о Мушкиле, чего не знаешь ты, аглид, — настаивал на своём Мустафа. — Он убьёт его. И он будет мстить любому, кто будет его неволить или бить.

Уговорить Мустафу не получилось, и Мунатас решил «умыть руки», но и это у него не вышло.

На следующий день Мустафа вернулся от каида хмурый в паршивейшем расположении духа. О содержании своего разговора с каидом он никому не распространялся. Мустафу душила грудная жаба. Прямо очень сильно душила. Каид предлагал за Мушкилу сумму, за которую можно было купить дом за стеной в Фесе.

А ещё его не покидало чувство, что согласись он, и расплата оказалось бы мгновенной. Увязавшийся следом Мушкила во время разговора (каид не соизволил пригласить его в шатёр) гневно дышал в спину и успокоился, только после твёрдого отказа, который Мустафа облёк, как мог, в кружева слов. Всё же не зря столько лет ходил в караванной страже.

Выход в поход для отряда Мунатаса был назначен на полдень, с утра из лагеря потянулись пешие отряды. В полдень прискакал сам каид со свитой. Он остановился на расстоянии броска копья от отряда, дожидаясь Мунатаса. Когда Мунатас подъехал, то каид объявил ему, что произошли изменения и его отряду теперь отводится другой маршрут. Южнее, по оазисам и кочевьям Атласского предгорья на краю Сахары.

— И вот ещё, аглид, — каид сделал вид, словно вспомнил кое-что в последний момент, — я не держу обиды, но если вдруг с хозяином того коня что-то случиться, я всё равно