Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Мушкила, значит, — Мустафа оглянулся на жеребца, который всё это время не отходил дальше двух дюжин локтей, словно чувствовал, что решалась его судьба.

Мустафе вдруг захотелось взять коня за чомбур (11) и привязать к седлу кобылы. Всё же теперь, если Мушкила убежит, то убегут и его восемь динаров. Если Мустафа что и понял из рассказа Массины, так это то, что Мушкила очень ценил свою свободу. Ну каждый свободу понимает по-своему. Например, для Мустафы свобода заключалась в том, чтобы никогда больше не пасти овец и коз. Он посмотрел на барашков. Пожалуй, он их продаст. Мушкиле сбрую надо справить, седло. Два седла жирно будет, есть же одно, но вьючное может понадобиться.

Мустафа двинул кобылу по направлению к селению рода, принявшего его. Оглянувшись, он с удовлетворением отметил, что жеребец двинулся следом.

«Подружимся», — решил Мустафа.

* * *

Мустафа ошибся. Упрямый конь не поддавался ни на уговоры, ни на игры. Мустафа перепробовал все известные ему уловки. Безрезультатно. Мушкила не принимал уздечку и не подпускал к себе с седлом. Целый месяц возни с конём истощили терпение Мустафы. Он вскричал:

— Да чтоб тебя шайтаны драли! Негодный конь! Зачем ты нужен тогда? Иди! Гуляй! Ты свободен! Проваливай, говорю, волчья еда! — Мустафа стал гнать коня прочь. Мушкила немного отходил, но не уходил. Мустафа прогонял его ещё два раза, а потом стал игнорировать. Как будто не видел.

Конь бродил за ним следом. Зерно Мушкиле больше не перепадало, но, главное, ему было скучно. Мустафа собрался в дорогу. Хозяйства своего у него не было, так что его часто использовали гонцом или охранником. В этот раз недалеко, в Фес. До города было день пути. Мушкила увязался следом. Люди уже посмеивались над его приобретением. Хорошо ещё, что не знали, как он отдал за него восемь динаров!

В город Мустафа его с собой не взял, прогнал перед воротами. Наказал. К тому же платить за постой в городе второго коня не хотелось. Мушкила сделал попытку пройти самостоятельно, но воротная стража не пустила. Мустафа только головой покачал. Он был почему-то уверен, что Мушкила предпримет подобное, поэтому задержался за воротами понаблюдать. Дела свои он постарался решить до заката, чтобы поутру выехать обратно. Неспокойно ему было за коня. Всё же оставил его за стеной бесхозного.

Рано утром следующего дня Мустафа выехал за ворота и не успел проехать пятой части фарсаха, как на лугу увидел людей, гонявших Мушкилу в безуспешных попытках поймать верёвочными петлями. Мустафа подъехал и поинтересовался:

— Люди, что вы делаете?

— Ты из Сахары пришёл (12)? Коня ловим, видно же!

— Это я вижу, а почему вы ловите моего коня?

Народ недоверчиво оглядел Мустафу. Что воин видно, но видно, что воин обычный, не из знати. Где это видано, чтобы такой красавец принадлежал обычному воину? Так ему и сказали, но вежливо:

— Чем докажешь, что это твой жеребец?

Мустафа свистнул и добавил голосом:

— Мушкила! Домой!

Мушкила по дуге, обходя загонщиков, устремился к Мустафе и пристроился сзади-сбоку его кобылы в «походный строй», сердито кося глазом на «охотников до чужого добра». Мустафа кивнул и двинул кобылу. Останавливать его местные не решились.

10 — Барзах — в исламе промежуточное состояние, в котором пребывает душа в период между смертью и Судным днём.

11 — Чомбур — длинный повод уздечки.

12 — рискованное заявление, альаморавиды, захватившие Фес как раз пришли из Сахары, но, видимо, местные определили Мустафу как масмуда, своего. Будь на месте Мустафы лемтуна, грубияну не поздоровилось бы.

Глава 5

Поутру Мустафа вынес на пастбище сбрую и седло для Мушкилы. Сложил на валун, который весьма кстати своей формой и размерами походил на лошадиную спину, и стал ждать Мушкилу с водопоя. Он решил сделать ещё одну попытку.

Мушкила человека заметил и подошёл, но чем ближе подходил, тем медленнее был его шаг и ниже опускалась голова.

«Заметил седло», — пришёл к выводу Мустафа. Мушкила не дошёл дюжину локтей и остановился.

— Ну что встал? Пора выбирать. Мне нахлебник не нужен, мне нужен боевой конь, а боевой конь под седлом ходит. Так продолжаться не может. Или вот, — Мустафа рукой указал на седло, — или проваливай. Не станешь выбирать, то я тебя продам.

Жеребец вскинул голову и всхрапнул недовольно. Прижав уши он резко двинулся на Мустафу угрожая. Ему явно не понравились слова Мустафы. Только какие именно? Про выбор или про продажу?

Мустафа не сдвинулся с места, и взявший разгон Мушкила остановился на расстоянии вытянутой руки. Человек и конь гневно смотрели друг на друга. Противостояние продолжалось недолго. Мушкила снова всхрапнул и подошёл к валуну, оглянувшись на человека.

Мустафа, не веря своему счастью, тут же принялся снаряжать коня. Мушкила безропотной неподвижной статуей, позволил одеть уздечку, накинуть седло. Даже живот не надувал под подпруги, но, может, не знал ещё такой хитрости. В конце также самостоятельно принял железо.

Со стороны околицы послышался удивлённый гомон. Там на низкой каменной оградке расселись все бездельники селения, которые собрались на бесплатное представление, как только увидели Мустафу, несущего седло к загону.

Мустафа снова прочитал аят аль-Курси, одновременно регулируя длину ремней стремян. С последними словами он птицей вскочил на коня.

* * *

Мушкила тяжело переживал свой позор. Он сам, своей волей встал под седло двуногого!

Прежний Мушкила был бы доволен жизнью, но «камни», появившиеся после Щелчка, были недовольны. Мушкила всё лучше и лучше понимал слова двуногих и с ростом этого понимания «камни» тоже изменились. Теперь они шептали. Только так же, как и со вкусом камней, их шёпот тоже был в основном непонятен.

Поступать с Мустафой, как с Махфудом Мушкила не хотел, и камни были с этим согласны. Но каждый день, когда Мустафа приходил с седлом, камни возмущённо шептали. И с каждым же днём их ропот становился всё тише и тише, пока не сошёл на нет совсем.

Желания Мустафы Мушкила понимал без труда, словно уже знал заранее, но иногда ему казалось, что двуногий делает что-то неправильно. В таких ситуациях понимание пропадало.

Мустафа, кажется, уверовал в силу слова, в таких ситуациях слезал с коня, становился перед ним и пытался что-то объяснять. Именно пытался, но то ли кто-то из них дурак, то ли Мустафа был косноязычен, но донести свои мысли до Мушкилы он не мог. Мушкила плохо воспринимал команды ногами, а сигналов стременами вообще не замечал.