Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

подкладкой из толстой шерсти. Цвета вполне подходили для войны, а плотная ткань спасала тело от холода. Минуя одну гигантскую галерею за другой, он поднялся на поверхность, к свету. Он видел и придворных Сетани и Мати, и простых рабочих, которые перевозили на широких тележках камни, сваливая их у входов в подземелья. Торговцев и посыльных. Разносчиков и нищих. Город.

Над Мати нависло молочно-серое небо, просторное, пустое, словно чистый лист. Вороны переговаривались друг с дружкой спокойно и рассудительно, как судьи из предместий. Великие башни уходили ввысь. Из небесных дверей струйками тянулся дым. Там, наверху, люди жгли дрова и уголь, чтобы согреться перед битвой. Ота остановился на ступенях дворца. Холод леденил ему щеки, кусал нос и уши. Вокруг пахло дымом и первым снегом. На башнях загудели колокола. Далекие, но все же отчетливые, точно голоса призраков. Желтые стяги развернулись и затрепетали на ветру, как последние листья, которые чудом удержались на огромных каменных деревьях.

К Мати подошло гальтское воинство.

* * *

Крупинки снега бесшумно летели из облаков. Баласар стоял на вершине холмистой гряды к югу от города. Складки его кожаного плаща покрылись изморозью, снег падал на плечи и не таял. Впереди высились каменные башни. Они казались ближе, чем на самом деле, и реальней, чем затянутые серой пеленой горы за ними. Вражеская армия не вышла ему навстречу, шагая по щиколотку в снегу, и даже горстка утхайемцев не замарала снежную белизну пространства, отделявшего Баласара от Мати. Позади него люди теснились вокруг паровых телег, жались поближе к печам, которые Баласар приказал открыть. У лекарей уже прибавилось работы: от мороза пострадали многие. Без оружия и доспехов не остался никто. А Баласар не забыл упомянуть о теплых подземных банях и припасах, которых, как он считал, хватило бы двум городам до весны.

Над башнями и городскими крышами поднимался дым. Колыхались желтые знамена. Баласар услышал топот копыт, обернулся и увидел Юстина на гнедой кобыле. Лошадиную грудь густо облепил снег, и от этого казалось, будто у нее выросли перья. Баласар поднял руку. Юстин подскакал к нему, остановился и отдал честь.

– Я готов, генерал. Со мной вызвались добровольцы, сотня. С вашего позволения.

– Разумеется. – Баласар снова посмотрел на башни. – Ты и правда считаешь, что они так поступят? Убегут на север, попробуют укрыться в предместье?

– А мы будем их поджидать. Может, я ошибаюсь, генерал. Но лучше сейчас побеспокоиться, чем всю зиму устраивать облавы. Особенно если этот холод – лишь начало.

Баласар покачал головой. Он не верил, что хай Мати, которого описал Синдзя, ударится в бега. Такой человек может схитрить, устроить засаду, приказать лучникам, чтобы стреляли по лошадям. А вот бежать – ни за что. Зато улизнуть могут поэты. Или же хай отошлет детей из города, если еще так не сделал. Туда могли устремиться и беженцы. Юстин прав, что решил их перехватить. Баласару очень хотелось, чтобы Юстин был рядом в последнем сражении. Из тех, кто прошел с ним пустыню, больше никто не выжил. При мысли, что последний друг уезжает, он почувствовал суеверный ужас.

– Генерал?

– Будь осторожен, – сказал Баласар.

Пропела труба, и он снова повернулся к городу. На белом поле явно что-то маячило. Черная точка. Одинокий всадник, покинувший Мати.

– Глядите-ка, – заметил Юстин, – похоже, Аютани решил вернуться. Передайте ему мои поздравления.

Презрение в голосе воина позабавило Баласара.

– Обязательно передам, – обещал он с улыбкой.

Примерно через пол-ладони Синдзя добрался до лагеря.

Баласар заметил, что он даже не повернул к мосту, а погнал коня прямо по льду реки. Юстин с отрядом давно уже уехал. Сейчас, растянувшись дугой, они скакали на север. Когда Синдзя, раскрасневшийся от мороза и ветра, шагнул в шатер, Баласар ждал его с двумя чашками горячего каффе.

Наемник отдал честь. Полководец ответил и указал на стул. Синдзя изобразил позу благодарности. Он пробыл среди хайемцев так недолго, и все же привычка разговаривать жестами успела вернуться к нему, словно акцент. Синдзя сел и вытащил из рукава бумажный сверток. Они заговорили на хайятском.

– Удалось?

– Вполне. Я допустил небольшую промашку. Пришлось повилять хвостом, чтобы ее исправить. Но у хая мало надежды. Он хочет мне доверять, и это упрощает дело. Вот приблизительные копии его карт. Они заваливают главные входы в подземелья, чтобы мы не смогли ворваться всем скопом. Самые широкие проходы оставили здесь и здесь. – Наемник ткнул в карту.

– А поэты?

– У них есть черновик пленения. Думаю, попробуют вызвать андата. И скоро.

Баласар почувствовал, как в животе комком сжался ужас, но в то же время им овладело странное спокойствие. Он и не подозревал, что в глубине души его гложут сомнения. Но даже если выбор и был, он исчез, едва Баласар узнал, что поэты выжили и собираются пленить андата. Он взглянул на карту. Разум тасовал стратегические ходы, как игроки в хет – костяные таблички.

– На башнях люди? – спросил Баласар.

– Да, генерал, – кивнул Синдзя. – Они запаслись камнями и стрелами. По ближайшим улицам пройти будет нельзя, но и прицелиться как следует с такой высоты никто не сможет. Возьмите чуть влево и вправо, держитесь около стен, и все. На земле сопротивления опасаться не нужно. Они надеются лишь на то, что смогут подольше задержать вас на поверхности, а там холод сделает за них всю работу.

Три направления, подумал Баласар. Одни пойдут на юг, вычищать склады и лавки, другие – на кузнецов и мастеровых, третьи – во дворцы. После того, что произошло с Коулом, паровые повозки он брать не собирался. Значит, нужны всадники, хотя от них и будет мало толку, если бой перейдет в дома и дворцы. А так оно, скорей всего, и случится. В подземельях конники и вовсе не нужны. Лучники тоже не принесут особой пользы. В городе мало открытых пространств. Правда, несмотря на заверения Синдзи, Баласар ожидал, что бои на земле все же будут. Потому он решил, что с пехотой пойдут и отряды стрелков, чтобы дать отпор, если кто-то начнет обстреливать их из окон и снежных дверей.

– Благодарю, Синдзя-тя, – сказал Баласар. – Я понимаю, чего вам все это стоило.

– Так было нужно, – ответил наемник, и Баласар улыбнулся.

– Я не стану держать вас тут. Можете остаться в лагере или догнать Юстина и поехать на север.

– На север?

– Он присмотрит за той стороной. На случай, если кто-нибудь попытается улизнуть из города во время битвы.

– Отличная мысль, – согласился Синдзя, хотя голос у него немного погрустнел. – Раз так, я хотел бы присоединиться к Юстину-тя. Знаю, он обо мне не лучшего