Глашатай теней - Керстин Холл

одеялами, и небольшую террасу с видом на озеро. За окном щебетали птицы. Судя по освещению, солнце уже взошло. На стене у нее над головой висело очередное чучело – водяной козел угрюмо взирал на смятые ею простыни.

– Это так скучно – спать, – услышала она голос Ферайна.

У Карис перехватило дыхание. Она резко села.

– Ты не представляешь, сколько часов я разглядываю обои. – Тень восседала на изголовье кровати. – А ты даже ничего смешного не делаешь. Храпишь или разговариваешь во сне…

– Ферайн, – перебила она его и вдруг осознала, что дальше говорить не хватает сил. Грудь болезненно сдавило. Голос у Ферайна не изменился, был таким же, как и до встречи с Вухасом.

– О, что это у тебя с лицом? – Он соскользнул со своего насеста на кровать рядом с ней. В его тоне послышалось легкое лукавство. – Никак ты по мне скучала?

Он вернулся. Внутри у нее бушевала буря – мощное внутреннее давление, плюща легкие, распространялось по всему телу. Слишком мощное – Карис не вынесла. Вместо того чтобы ответить ему, она перекатилась, схватила с прикроватного столика мятую записку и швырнула ее в тень.

– Что, – хрипло спросила она, – это?

– Не на такую реакцию я надеялся.

– Ты… – Карис умолкла и закрыла глаза, чтобы отдышаться. Затем попыталась продолжить снова – О чем ты думал?

– Непонятно? – Голос Ферайна прозвучал удивленно. – Я думал, ты продашь реликвию в Элудии, вернешь часть кретов…

– Нет, ты, кусок идиота, это я поняла. Я спрашиваю, как ты мог… – Карис снова замолчала, горло перехватило. У нее было ужасное предчувствие, что она вот-вот расплачется. – Как ты мог переживать из-за такой ерунды?

В тоне Ферайна проскользнули оскорбленные нотки.

– Это не ерунда – это страховка. Почему ты на меня злишься?

«Потому что мне не нужна твоя страховка!» Она скомкала листок в руках. Страховка означала, что Ферайн понимал, что может не вернуться. И все спланировал. Она была страшно рада снова услышать его голос, но в то же время ей хотелось его удавить.

– Думаешь, меня только твои деньги интересуют?

– А что еще?

– Ты заглянул мне в голову, и все равно…

– Деньги были важны для тебя, – сказал он. – Поэтому это было важно и для меня. Я не хотел оставлять тебя ни с чем.

Карис застонала от досады и спрятала в ладони лицо. В комнате было слишком жарко. Он вернулся – это главное. Почему она сейчас чувствует сразу столько всего?

– Я так волновалась, – прошептала Карис, не убирая рук.

В груди чуть потянуло, и тень коснулась ее плеча.

– Теперь я здесь.

Снаружи продолжали горланить птицы. Со стороны основного корпуса послышался лай собаки. Близость Ферайна, прохладная тяжесть его присутствия казались еще более ощутимыми после его отлучки.

– Я думала, что ты умер, – пробормотала Карис.

Он не ответил. Через мгновение она опустила ладони. Тень по-прежнему лежала рядом с ней на кровати, размытая в тусклом свете.

– Винола рассказала мне, что ты сделал, – сказала она.

Он пожал плечами.

– Единая, Ферайн! Как ты это провернул?

– Если честно, то в основном это Винола.

– По ее словам, все было не так. – Она покачала головой. – Охранные чары Вухаса. Как ты убедил его отключить их?

Ферайн вытянулся, словно одеревенев. Силуэт тени растянулся и исказился.

– Вежливо попросил.

– Что?

Тень вернулась к своей обычной форме и с некоторой неохотой заговорила:

– Знаю я таких, как Вухас. Он хотел от меня благодарности, и я ему ее выразил. Он хотел стать моим спасителем, и я был спасен. На самом деле, хватило простой лести.

– Не понимаю.

– Понимать тут особо нечего. Я спросил, как защищен его дом, и он мне показал. – Пауза. – Ну, наверное, я его сначала немного напоил. Но оказалось, что его охранные чары были взаимосвязаны, так что если он отдавал приказ одной производной отключаться, остальные следовали ее примеру. Что он и продемонстрировал.

– Просто так?

Тень снова пожала плечами.

– Легче всего манипулировать тем, кто хочет тебя использовать.

Карис нахмурилась. Она вспомнила лицо Винолы, когда ученая описывала Ферайна в ту ночь. «С виду у него все получалось так непринужденно».

– Тебя использовать для чего?

– Для влияния в обществе. Вухас – карьерист, но он впал в немилость у друзей, поэтому ему нужны были новые, верные союзники. Кто лучше человека, который всем ему обязан? – Ферайн тяжело вздохнул. – И еще у него есть… ну, определенный пунктик на Амбаваре. Полагаю, он видел во мне диковинку, достойную присоединения к коллекции.

– До сих пор не могу поверить, что он повел себя так бездумно.

– Он не чувствовал опасности. В любом случае я подыграл ему, изобразил, как польщен его доверием, попросил показать коллекцию реликвий… – Тень махнула рукой, обозначая дальнейшие события. – Вот и все.

Он держался так, словно манипулировать многовековым лицекрадом-параноиком было легко и просто. Карис знала, что Ферайн – мастер обвести вокруг пальца, но тут в дело пошли не просто льстивые речи. Он этого почти не показывал, но человек, скрывавшийся в ее тени, умел быть не только таким же проницательным и расчетливым, как любой из Общества благодарных, но и гораздо хитрее. Гораздо опаснее, чем позволял увидеть другим. «Вот и все».

– Что тебя беспокоит? – спросил он.

Карис снова взяла записку и разгладила ее об колено. Чернила размазались, тонкая бумага сделалась мягкой, как тряпка.

– По-твоему, Вухас не станет возражать, если мы его ограбим?

– Винола убедила его не замечать никаких странностей.

– «Убедила»! – Она прыснула.

– Винола сделала все, что могла. Если кто-то специально не обратит его внимание на эту реликвию, он ни за что не заподозрит неладное. Взгляд просто соскользнет с флакона, который я оставил взамен. Он увидит то, что ожидает увидеть.

Карис аккуратно сложила записку пополам, затем вчетверо и положила на прикроватный столик. Ей хотелось добавить что-то еще, но она не знала, как это сделать.

– Мне нужно сообщить остальным, что ты вернулся.

– Где они?

– В главном корпусе. – Она улыбнулась. – Наверное, удивляешься, почему я так долго валяюсь в постели.

– Этот вопрос часто мне приходит на ум.

Она отвесила тени подзатыльник, и Ферайн рассмеялся.

* * *

Озеро сверкало, зеркально отражая утреннее небо. Винола и Хаеки сидели за столиком на террасе, завтракали и разговаривали. Длинные волосы Хаеки, недавно вымытые и еще влажные, спадали на спину, и она расслабленно, почти лениво развалилась в кресле, вытянув ноги и греясь на солнце. Винола тоже выглядела отдохнувшей: круги под глазами исчезли, и на лицо вернулась прежняя живость.

– Значит, она никому не показывалась? – спросила она.

– Нет. Только мне.

– И ты никому не рассказывала?

– Никогда.

– Ты не соблазнилась?

Хаеки