Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

просто никто не знал, куда она ведёт. Получается, это некий портал между галактиками? В тот раз он не мог ничего запомнить, слишком быстро всё произошло, слишком хаотично, слишком много боли и дезориентации. Но сейчас он фиксировал всё: каждый скачок гравитации, каждую вспышку, каждый изгиб пространства.

Алор закрыл глаза.

Потом резко их открыл.

Он не мог знать наверняка, как течёт время по ту сторону. Здесь прошло семь дней, а там? А если эта аномалия вскоре исчезнет? Что заставило её появиться и насколько?

Тысячи вопросов терзали его, но ответ был только один: влететь в эту адову дыру и получить хоть какие-то ответы. И это мог быть его последний шанс.

Он надеялся, что этот коридор сквозь галактики был постоянен.

Алор сидел в кресле и смотрел в иллюминатор, но вместо аномального туннеля видел лицо Линны: её рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, как языки пламени; её прекрасные глаза, в которых отражался весь мир; её улыбку, от которой даже самые холодные звёзды казались тёплыми. И в этот момент он принял решение. Окончательное. Твёрдое. Без оглядки.

— Я возвращаюсь, — произнёс он вслух, и слова прозвучали как клятва, высеченная в рёбрах корабля.

Он любит её. И будет с ней столько времени, сколько она будет в нём нуждаться. Пока она дышит, пока её сердце бьётся в ритме этого маленького мира, в этой галактике, в этом времени, он будет рядом. Он станет для неё кем угодно: тенью, скользящей по коридорам дворца, другом, что выслушает даже невысказанное, защитником, что встанет между ней и любой бедой, сторожевым псом, что зарычит на саму судьбу, если та посмеет подойти слишком близко… и любовником — тем, кто будет держать её в объятиях, когда весь мир рушится.

Пока она нуждается в нём — он будет рядом. Потому что без неё он не может. Линна стала его болью, его небом, его космосом. Она — его жизнь. Его болезнь. Его свет.

Он отрёкся от всего, что жило в нём от ксикорианца, — от той холодной, расчётливой части, что привыкла ставить долг выше чувств. Теперь в нём остались только аэлорские чувства: преданность, страсть, верность до последнего вздоха. Линна стала для него всем — его звёздами, его маршрутом, его домом.

Может быть, когда-нибудь придёт время, и Скорпион с Элей поймут, что он не вернулся на Аэлуру. Они начнут искать его, пролетят по этому аномальному туннелю, где звёзды сходятся в странные узоры, а пространство искажается. И, может быть, боги укажут им путь — приведут к этой маленькой планете, затерянной среди тысяч других, и они встретятся. Но сейчас это не имело значения. Сейчас имело значение только одно: он знал, куда лететь.

Алор широко улыбнулся — так, будто с плеч свалился груз, который он нёс так долго, что уже забыл, каково это без него. Он вспомнил Элю — и сердце потеплело. Она бы сказала: «Ты всё делаешь правильно!» Он вспомнил Скорпиона и рассмеялся в голос, прямо в тишину кабины, и этот смех прозвучал как музыка, как обещание, как начало. Прежний Скорпион сказал бы: «Долг. Родная кровь превыше всего». Но нынешний Скорпион — счастливый, безумно влюблённый в свою жену — сказал бы: «Молодчина, хвостатый. Лети».

Алор схватил штурвал, пальцы крепко сомкнулись на рифлёной поверхности, и корабль послушно дрогнул, откликаясь на волю пилота.

— Я иду к тебе, Линна, — тихо произнёс он, будто она могла услышать его сквозь пустоту космоса.

Корабль развернулся и рванулся назад, рассекая тьму, прокладывая путь сквозь звёзды — туда, где он знал, его ждали.

Глава 35

Со дня окончания бала прошло двенадцать дней, и во дворце начались обычные будние дни. Ну, если, конечно, слово «обычные» вообще уместно там, где король готовился к венчанию, придворные до сих пор учились не ронять челюсть при виде рихтэнов, а по коридорам то и дело проносились гонцы, будто кто-то подлил им в утренний чай чистого адреналина.

Подготовка к венчанию шла полным ходом, и это был такой праздник, который по размаху мог бы посоперничать с коронацией, только без лишней торжественности и с куда большим количеством нервов. В тронном зале драпировки меняли трижды в день — сначала хотели «величественно», потом «нежно», потом «чтобы король не выглядел так, будто его ведут на казнь». В итоге остановились на «величественно и нежно одновременно» — и теперь зал напоминал гибрид тронного зала и будуара, но Велдор лишь вздыхал, пожимал плечами и говорил: «Главное, чтобы родовые кольца были на месте».

Для рихтэнов всё по-прежнему было в новинку, но парни уже пообвыклись. Сэмэль и Рамэль наотрез отказались лететь домой: Пятое королевство им приглянулось, да и не только королевство, в особенности те самые красивые девушки, что оказывали им знаки внимания. Причём делали это так энергично, что даже стражники на постах начали коситься на рихтэнов с лёгкой завистью.

— Ты видел, как на меня посмотрела та девушка у фонтана? — восторженно шептал Сэмэль. — Она мне улыбнулась! Три раза!

— А на меня та, в синем платье, кивнула, — гордо отвечал Рамэль. — Это почти как договор о ненападении, только романтичнее.

— Вы бы ещё флаги начали вывешивать, — ворчал Кэйрон, который в это время изучал каталог дворцовой библиотеки и уже мысленно составлял список книг, которые «просто необходимо забрать с собой». — У нас тут, между прочим, дипломатические вопросы на повестке.

— Дипломатия — это когда ты вежливо киваешь и не споришь с тем, кто держит в руках меч, — философски заметил Сэмэль. — А когда тебе улыбаются, то это уже совсем другая дипломатия.

Кэйрон только закатил глаза и вернулся к книгам. Его куда больше интересовали истории всех королевств, древние хроники и особенно всё, что касалось торговых путей и границ, — он был уверен, что знание — это сила, особенно если эту силу потом можно будет красиво подать королям.

Дарквен тем временем твёрдо вознамерился улететь домой, поговорить с отцом и всё ему рассказать, а потом вернуться с десятком воинов, чтобы те тоже вливались в другую жизнь.

А слухи по миру и правда не умолкали. Те, кто был на балу у Велдора, теперь рассказывали истории, которые с каждым пересказом обрастали всё новыми деталями: то рихтэны якобы летали под потолком и пели хором, то одним взглядом заставляли цветы распускаться, то вообще оказались древними духами, принявшими земной облик. Некоторые соседи уже готовы были заключить союзы, едва ли не на следующий день после бала отправляя гонцов с предложениями. Но рихтэны