"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

— Кариатиди! — взвыл Рэндалл, которого энергичные дамы достали на сегодня по самое не могу. — Давайте же любить друг друга!

Он еще несколько секунд хлопал глазами на пустое место посреди палатки, с трудом соображая, что, кажется, догадался ляпнуть нечто такое, что заставило Кариатиди раствориться в воздухе. Потом, догадавшись, что на сегодня ему уже ничего не грозит, упал на спину и отключился до утра.

Утром выяснилось, что необходимо совершить еще одно сопряженное с приятностью дело. Война есть война, и, к сожалению, естественно, что Рэндалл терял боевых командиров. Тех первых офицеров, с которыми он начинал кампанию, назначенных на их должности благодаря связям и высокому родству, не было уже и в помине, главным образом потому, что сиятельные юнцы не умели не только воевать, но и элементарно о себе заботиться. На второй-третий-четвертый год настало время повышать ветеранов и тех, кто доблестно себя проявил. Колодцы всегда наполняются снизу. А от офицерского титула недалеко и до дворянства, и Рэндалл комплектовал новых дворян с удовольствием, где-то даже в пику старым, тем, кому когда-то оказалось более выгодно присягнуть Брогау по праву его силы, узурпатору или цареубийце, одно из двух, но в любом случае не имевшего и мизерных прав на его, Рэндалла, престол.

Итак, предстояло назначить новых офицеров. Обычно Рэндалл не глядя утверждал списки, поданные теми, кому он доверял дела такого рода. Но сегодня солнце — беспощадный лучник — швыряло оземь целые колчаны опаляющих стрел, назавтра планировался бой смертельный, пешие ратники с утра затеяли на прибрежном пляже сложную игру с тряпичным мячом, и теперь под оглушительные вопли и неизменный беззлобный матерок бороздили песок ногами и брюхами. Лучники сошлись с арбалетчиками в неизменном и бесконечном споре на тему: кто дальше-быстрее-точнее, и отправились за лагерь выяснять истину опытным порядком. Эти сами себя заняли, а вот конные лучники бросали в его сторону вопросительные и выжидающие взгляды. Подразделением этим Рэндалл гордился особенно, потому что, во-первых, их главы были связаны с милордом де Камбри неимоверно сложным отношением приемного родства, а во-вторых, ничего подобного ни у кого из время от времени воюющих европейских держав и в помине не было. Как впоследствии выяснила Аранта, они обратились к королю с просьбой разрешить им устроить для себя и зрителей большой конно-спортивный праздник, нечто вроде состязания в своей среде в традиционных видах спорта, и назначить им новые звания по его игогам, как это было принято в их народе. Рэндаллу, непрестанно озабоченному боевым духом, идея показалась блестящей находкой. «То, что надо», — сказал он, и весь день с рассвета конники ровняли полосу, для скачек, обнося ее канатами и устанавливая препятствия и мишени. Конец дистанции был отмечен шестом с перчаткой, якобы с женской руки. Аранта взошедшая на помост об руку с Рэндаллом как равная и приветствуемая мало не как любимая народом королева, по первости думала, что в перчатку., надобно попасть из лука, ан нет! Стрелой полагалось снять всего лишь золотое колечко с ее безымянного пальчика.

Претенденты, все, разумеется, верхами, толпились у дальнего конца поля, полуголые ввиду жары, босиком, в одних лишь просторных холщовых штанах, затянутых шнурками на талиях и лодыжках, с таким видом, словно выше их крутизны нет ничего под солнцем. Аранта глядела на них сверху вниз и омрачала себе день, злорадно размышляя о том, что Венону Сариану непременно хватил бы кондратий от такого количества обнаженной натуры. На дистанции им предстояло перепрыгивать препятствия, подныривать под них, стрелять по мишеням на полном скаку, в вольтижировке и в падении, метать копье сквозь десять колец уменьшающегося диаметра, при этом начать скачку с пустыми руками, а все необходимое — луки, колчаны, копья — поднять с земли и ухитриться при этом не только не позволить затоптать себя насмерть, но и добраться до финиша и снять золотое колечко.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал ей Рэндалл с утра, и она все время смаковала про себя эту фразу. Она на самом деле постаралась, уяснив, что если в лазарете она может позволить себе выглядеть санитаркой, то здесь от нее ожидают совсем другого, и обманывать ожидания народа — не след. Уже под утро она искупалась в отдаленной укромной заводи, вымыла голову и уложила волосы в украшенную гранатами сетку, лишь чуточку припушив их над лбом. Посчитав случай подходящим, вытянула из узла новое ненадеванное шелковое платье с легкими прозрачными рукавами и долго извивалась, застегивая его на спине. Дело, как она понимала, того стоило, раз Рэндалл признал, что она «хорошо выглядит». К тому же она практически всех их знала, так или иначе, в лицо или по имени. Нарядиться к моменту их праздника было бы вежливо… и понравилось бы народу.

Они с Рэндаллом оказались равны в азарте, криком подбадривая игроков, толкая друг друга локтями и в полный голос обращая внимание друг друга на удачный выстрел под каким-нибудь совершенно невероятным углом, на руки, шарящие в пыли буквально под конскими копытами, на кульбиты сухощавых, хорошо выгулянных лошадей, на то, как сливаются с ними атлетические юношеские тела. Главы родов посылали Камбри лошадей по счету и мальчишек на высокую службу — в придачу.

— Я рядом с ними — как привязанный, — признался Рэндалл, хотя вся армия в голос восхищалась его свободной цыганской посадкой в седле. Он соблюдал правило государя — не участвовать в состязаниях, дабы не принуждать лучших к проигрышу по соображениям дипломатии, хотя ему наверняка хотелось. В конце концов, он был почти так же молод, как они, вот разве что поражения и победы записывал не острием копья, а острием пера, и умел читать войну в колонках цифр.

Десять свободных вакансий были разыграны, а золотое колечко с пальчика перчатки, символизировавшей королеву торжества, досталось улыбающемуся юнцу с волосами светлыми, как ковыль. На поле он был не так смущен, как тогда, когда общепризнанная королевская пассия как дама, имеющая среди присутствующих наивысший статус, вручала ему лейтенантскую цепочку.

— Дозрел до командования? — спросил Рэндалл.

— Да нет, — ответил новоиспеченный офицер. — Так… только показать хотелось, что не хуже прочих. Чтоб домой отцу передали. Я это… не посрамлю…

— Как твое имя, конник?

— Кен. Кеннет аф Крейг, — поправился юноша, считай, наверное, еще и не бритый ни разу. — Сын Крейга.

Совсем немного магии. Самая чуточка, отравленная иголочка в подкладку приза, чтобы бесхитростный сероглазый парнишка засветился беззаветной преданностью и любовью. Аранта поймала себя на том, что думает о нем с высокомерной нежностью, словно сама была хоть годом старше. Кеннета аф Крейга унесло от них