Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Наш дом сгорел, больше податься было некуда – вот Теллеру и пришлось переселиться во дворец. В моих покоях было несколько небольших комнат – свидетельство того, что монархи прошлого держали гаремы, – и Теллер по моему настоянию занял одну из них, чтобы за ним присматривали Сора и мой значительно увеличившийся контингент стражей.

Вероятно, Теллер предпочел бы поселиться в семейном крыле со сверстниками, но пока не поймали убийцу нашего отца, мне было невыносимо выпускать его из поля зрения.

– Я могу попросить кузенов Корбуа дать тебе конспекты, – проговорила я, – или заставить академию отложить твои экзамены, или пригласить репетитора, или…

Теллер вышел из своей комнаты с угрюмым лицом:

– Дием, хватит!

За последние несколько дней Теллер неуловимо изменился. Теперь он выглядел куда старше: мальчишеская беспечность исчезла из его черт, ведь гибель нашего отца заставила брата возмужать окончательно и бесповоротно.

И этот голос… Голос командира Беллатора.

Волевой подбородок, командный тон – я вдруг увидела перед собой не брата, а отца.

Мои плечи задрожали – на свободу вырвался всхлип и встряхнул гору осколков, образовавшуюся на месте моего сердца.

Теллер притянул меня к себе и обнял.

– Мы справимся, – шепнул братишка, а у самого срывался голос.

Я кивнула и, отстранившись, увидела свежие слезы в его глазах, опухших от рыданий сутки напролет.

– Ты сейчас так мне его напомнил.

– Потому что повысил голос?

– Потому что попросил больше тебя не бесить, – ответила я, и мы тихо засмеялись, не переставая всхлипывать.

– Сравнение с отцом для меня лучший из комплиментов, – негромко сказал Теллер. – Даже если сходство в том, как я сержусь.

В дверь постучали. Вошли Лили, Лютер, Таран, Элинор и следом Аликс. После гибели отца я не разговаривала ни с одним из них – только шептала слова благодарности, когда они по очереди приносили еду и бытовые принадлежности.

Я смотреть на них не могла. Каждая пара голубых глаз напоминала написанные кровью слова.

«Любительница смертных».

«Полукровка».

«Повстанческое отребье».

Я знала: ни один из них моего отца не тронул бы, но пока не выяснилось, кто его убил, мне было трудно не видеть в каждом Потомке угрозу.

Не видеть в каждом Потомке врага.

Я бросилась к куче подарков, подаренных на балу иноземными Потомками, и вытащила кинжал из Фортоса, непронзаемый шарф из Игниоса и всеисцеляющее снадобье из Арбороса.

– Вот. – Я обмотала шарф вокруг шеи и груди Теллера, а кинжал и флакон со снадобьем сунула ему в руки. – Возьми это и постоянно держи при себе.

– Ты снова суетишься.

– Эти подарки тебя защитят. Мы не знаем, кто…

– Ди, его убил не ученик моей академии.

– Мы не знаем, кто его убил! – рявкнула я. – И пока не узнаем, нельзя доверять никому.

Мы уставились друг на друга. Похоже, Теллер разглядел страх за моим упрямством, потому что вздохнул и уступил мне.

– Оружие в школах запрещено, – заявил он, возвращая мне клинок, – а остальное возьму.

– Хорошо, я провожу тебя. – Он начал возражать, но я прервала его, подняв руку: – Мне по пути. Я встречаюсь с Домом Гановерр.

Услышав про Гановерров, Теллер наморщил нос, и это чувство я глубоко разделяла.

Фортосский кинжал я повесила себе на пояс, добавив к арсеналу оружия, который уже прикрепила к ножевому ремню. Для этого Домо-приема красивые платья не планировались; сегодня я предпочла наряд, который подарила Аликс, – изысканный вариант формы Королевской Гвардии со слоем брони.

Мой наряд был посланием: это война, и я приготовилась воевать.

Я взяла Теллера за руку и молча поволокла мимо группы Корбуа, не желая оставаться наедине с их грустными глазами и полными жалости словами. Однажды я исцелюсь достаточно, чтобы оценить их сочувствие.

Но не сегодня.

Сегодня мое горе было чем-то острым с наточенным концом. Оружием, булавой с отравленными шипами, готовым уничтожить любого, на кого я им замахнусь.

Вот я и старалась прицеливаться в нужном направлении.

Когда мы добрались до большой парадной двери, я повернулась к Теллеру и иначе повязала шарф из тончайшего шелка, закрыв им все его жизненно важные органы.

– Береги себя, – велела я. – Не рискуй.

– Не убивай Гановерров, – шепнул Теллер. – По крайней мере, пока.

Мы мрачно переглянулись, и Теллер двинулся за Лили к дворцовым воротам. Вопреки тому, что их сопровождал до абсурдного большой отряд стражей, у меня руки дрожали, пока братишка уходил от меня и от моей защиты. Я стояла и смотрела, пока они не скрылись из вида и еще какое-то время после этого.

– Лети за ними! – шепнула я.

«Поняла», – ответила Сора пульсацией нити нашей связи, взмыла в небо и понеслась прямо над дорогой к академии Потомков.

Когда я развернулась, чтобы укрыться во дворце, четверо кузенов Корбуа шеренгой стояли у меня за спиной, и я чуть не врезалась Тарану в грудь.

Он отодвинулся в сторону, давая мне пройти:

– Дием, мне очень жаль твоего отца. Нам всем жаль.

Таран назвал меня по имени, а не глупым прозвищем; его голос дрожал от волнения, и я чуть не сломалась снова.

– Если мы можем что-то сделать…

– Спасибо, – перебила я, протискиваясь мимо него.

Сегодня мне требовалась сила, даже если черпать ее получалось только в злости.

Ни один из Корбуа не сказал больше ни слова – они покорно проследовали за мной в зал собраний. Я направилась было к трону, но запнулась, увидев стул, на котором в прошлый раз сидел мой отец.

Он умер.

Мой отец, мой любимый отец умер.

Мы с ним были на этом самом месте, разговаривали в этом самом зале. Он смеялся с Тараном, держал за руку Элинор, дразнил меня, рассказывая о моих детских злоключениях.

А теперь он умер; его не стало настолько, что мне хоронить было нечего. Одно воспоминание – имя на моих устах, и ничего больше.

Аликс скользнула на стул моего отца. Гнев, клокотавший внутри, явно отразился на моем лице, потому что, разок взглянув на меня, она замерла.

– Что ты здесь делаешь? – осведомилась я.

– Я попросил ее прийти, – вмешался Лютер. – С учетом требований, выдвинутых Домом Бенетт, я подумал, что ее осведомленность о ситуации в армии могла бы оказаться полезной.

Я резко повернулась к нему:

– То есть полезнее, чем осведомленность моего отца?

Лютер мертвенно побледнел:

– Конечно нет. Я не имел в виду…

Я прищурилась:

– Помню, ты настойчиво советовал мне выбрать советником не отца, а Аликс. Быстро же ты добился желаемого.

Лютер сокрушенно покачал головой.

– Я никогда не пожелал бы такого никому, и тебе в последнюю очередь, – проговорил он с