Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Я не хотела тебя расстраивать, – сказала Аликс, поднимаясь со стула. – Я уйду.

– Погоди, – прошипела я. – Просто… погоди. – Я уставилась на пустой стул и приказала себе дышать, натягивая поводья самообладания.

Я чувствовала себя совершенно неуправляемой, беспомощной пассажиркой собственного гнева.

– Извини, – тихо сказал Лютер. – Я только хотел помочь.

«Я просто хочу тебе помочь».

Последние слова, сказанные мне отцом.

Глаза у меня закрылись, потому что боль кулаками заколотила мне в грудь. Странно, что броня может быть и щитом, и клеткой – и защищать от стрел, и не выпускать чудовище на свободу. Края моего сознания разъедали злобные, навязчивые мысли: «Ты не можешь себя контролировать. Твой характер все портит. Твой отец был прав: ты эгоистичная, никчемная королева».

Решение не откладывать Домо-приемы было крайне неудачным.

– Ты можешь остаться, – процедила я сквозь зубы, повернулась к ним спиной и тяжело села на трон. – Мой отец умер и назад не вернется.

Кузены Корбуа замерли, когда в зал шумной толпой вошли Гановерры и остальные члены Совета. Эмонн вел под руку Элеану – эти двое держались рядом с Жаном и смеялись. Марта Гановерр ковыляла, опираясь на Реми и Гэрета.

Их веселье улетучилось, когда они увидели, что я уже сижу. Я не удосужилась ни встать, ни даже голову к ним повернуть. Ввиду моих изменчивых эмоций и серьезных подозрений к Гановеррам (в списке потенциальных убийц Андрея они шли на втором месте, уступая только Бенеттам), молчание было наилучшей тактикой.

Я сосредоточила внимание на кресле, стоявшем прямо передо мной, а Марта Гановерр уселась в него и грозно посмотрела на меня.

Когда наши взгляды пересеклись, я пульнула в старуху каждую искру подозрения, каждую вспышку жгучей ненависти.

Марта не дрогнула, но на морщинистом лице отразилось опасение.

– Я слышала новости. Соболезную вашей утрате.

Убийственно злые слова завертелись у меня на языке.

– Насколько я понимаю, это случилось на следующий день после бала, – продолжала Марта. – Готовясь к этому приему, Гановерры провели у меня в доме большое собрание.

По крайней мере, ей хватило ума понять, что она главная подозреваемая.

– Множество слуг готовы подтвердить, что мы оставались на территории нашего поместья до самого позднего вечера и никаких посетителей не принимали.

– Как удобно, – безучастно отметила я.

Вероятно, почувствовав, что мой самоконтроль вот-вот рассыплется, Реми быстро сменил тему и разразился монологом о моих «планах» на будущее Люмноса, большинство которых я услышала впервые, и о моем желании продолжать политику Ультера.

Почти целый час Реми и Марта обсуждали разные торговые соглашения, назначения и другие бессмысленные блага власти и богатства. Периодически высказывались мои советники и советники Марты; несколько резких комментариев отпустила Элеана, дерзко пожиравшая Лютера собственническим взглядом.

Я внимательно слушала, запоминая каждую крупицу озвученной информации, и поочередно сверлила глазами Гановерров, заставляя их встревоженно ерзать на стульях. Все это время я молчала, никак не реагируя на обсуждаемое.

Внешне казалось, что прием идет гладко. Просьбы Гановерров в основном были обоснованными; Марта с советниками любезно обдумывали наши аргументы в вопросах, по которым Реми не уступал.

Но я не была такой наивной – больше не была.

Я была готовой к броску змеей и другую змею видела издалека.

– Мы назначим Гановерров членами интересующих вас советов, если вы согласитесь на наши условия по поставке шелка, – предложил Реми.

Марта подумала, потом коротко кивнула:

– Для Дома Гановерр такое приемлемо.

– Замечательно! – проурчал Реми, поднимаясь со стула. – Как продуктивно проходит наша встреча! Налить вина, чтобы мы выпили за мир между нашими Домами в будущем?

– Отличная идея! – согласилась Марта. – Но нам нужно обсудить еще один момент. – Взгляд старухи скользнул ко мне, и я почти услышала, как трещит ее змеиный хвост. – Я говорила с Эвримом Бенеттом. Он сообщил мне о сделке, которую вы с ним наметили в отношении смертных. Боюсь, те условия недостаточны.

– Уверен, мы сможем прийти к соглашению, – нерешительно проговорил Реми. – В чем ваша просьба?

– Она предельно проста. Мы хотим, чтобы всех смертных выслали до конца года. Пора очистить от них наше королевство раз и навсегда. – Марта постучала узловатыми, сморщенными пальцами по подлокотнику кресла. – И это не просьба, а требование. Мы потребуем заключить обременительный договор, дабы гарантировать твердую позицию монархини.

– Марта, это существенное требование. – Реми с опаской взглянул на меня. – С учетом происхождения, Ее Величество очень серьезно относится к делам, касающимся смертных.

– Равно как и Дом Гановерр, – холодно отозвалась Марта. – С учетом ее происхождения.

Все устремили взгляды на меня, спеша увидеть, проглочу ли я наживку и дам ли отпор. Я продолжала безмолвствовать.

– Ко дню коронации Ее Величества до конца года останется только месяц, – напомнил Реми. – Может, нам стоит лишь закрыть границы для новоприбывающих и запретить им деторождение? Пусть вымирают естественным образом.

– Одно нападение в нашем королевстве уже случилось, Реми. Нам нужно устранить угрозу, пока ситуация не ухудшилась.

Жгучая тошнота нарастала во мне от небрежного безразличия, с которым эти двое обсуждали геноцид и высылку живых, дышащих людей – моих людей по духу, если не целиком по крови.

– Если Ее Величество по-настоящему заботится о смертных, она может объявить о своем решении прямо сейчас и дать им больше времени на подготовку.

Реми шумно задышал:

– Наверняка есть какая-то альтернатива…

– Альтернативы нет. На меньшее Дом Гановерр не согласится.

Взгляды присутствующих в зале снова обратились ко мне. А я снова промолчала.

Реми откашлялся:

– Ее Величество обсудит ваше предложение со своими советниками и даст ответ до Оспаривания.

– Боюсь, это неприемлемо. Ответ нам требуется сегодня.

– Марта, нам предстоит провести еще множество Домо-приемов. Ее Величество должна рассмотреть все просьбы прежде…

– Именно поэтому я требую ответ сегодня. Дом Гановерр – могущественный клан с долгой историей и безупречной родословной. Мы не станем ждать мелкие дома.

Загнанный в угол Реми устало вздохнул. На обременительный договор от моего имени он согласиться не мог. Если Дом Гановерр не уступит, ему останется только ждать – и принять – мое решение.

Реми повернулся ко мне:

– Ваше Величество?

Я ничего не говорила. Я ничего не делала.

– В том прискорбном случае, если Ее Величество не согласится на наши условия, Жан готов представлять Дом Гановерр на Оспаривании. – Марта повернулась в кресле и положила костлявую ладонь на колени внуку. – Эти бои не на жизнь, а на смерть просто ужасны, но мой дорогой мальчик выполнит свой долг перед нашим Домом.

Жан подарил бабушке обожающую улыбку, которая стала ядовитой, когда он посмотрел на меня.

Я лениво наклонила голову набок, окинула Жана скучным