Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

– Пришли, – его слова, произнесённые всё тем же безжизненным тоном, прозвучали настолько внезапно, что я вздрогнул, застывая с поднятой для очередного шага, ногой.

– Куда? – Подойдя к нему кошусь на пару кристаллов, торчащих вертикально вверх: – Где Окно, Эшшах? Тут всё как и везде.

– Вот, – отступив в сторону он обводит гранённые тела рукой: – Окно. Коснись любого – их пробудит лишь касание живой плоти.

– Ага, – отступаю назад и убираю руки за спину: – Я коснусь, а меня током шарахнет. Эшшах? Ты на совсем дебила рассчитываешь?!

– Нет. Не на совсем, – прежде чем я успеваю обидеться, он шагает вперёд и прикладывает ладонь к плоской грани одного из них: – Опасности нет. Ты успокоен?

– А! Чёрт с тобой! Рискну! – Встав рядом с ним, прижимаю ладонь к поверхности, готовясь, что меня распылит – но ничего не происходит.

– Начата активация Окна, – поясняет он, но внешне ровным счётом ничего не происходит: – Ты коснулся, – продолжает он: – И тебе первому. Смотреть. Выбирать. Принимать решение.

– Ты о чём? – Хочу уже покоситься на него, но тут, внутри мутного тела, рождается неясное движение, и я впиваюсь в него взглядом, спеша разобрать обретающие чёткость детали.

Корабль.

Непривычно гладкий корпус золотого цвета похож на наконечник копья. Тёмные, с серыми вкраплениями, астероиды вокруг. Корабль мечется меж них не то убегая, не то преследуя кого-то.

Нет – преследуя! Точно!

Снизу корпуса примечаю многоствольную пушку – её блок стволов время от времени принимается бешено крутиться и тогда от корабля несутся в черноту бело красные трассеры, спеша отыскать в мельтешении камней пойманную в прицел тень.

– В той реальности ты был пилотом, – мне на плечо ложится жёсткая ладонь, выдёргивая меня из увиденного.

– Пройди к следующей грани, посмотри, – подталкивает меня Эшшах и я делаю шаг в сторону.

Пара каменных столбов, пространство между которыми заплетено белыми разрядами. Из них, словно это и не потоки энергии, выходит группа людей несколько мужчин и женщина, весьма похожая на Тину.

– Исследователь, – вновь принимается пояснять некрон: – Текущая вселенная, другое время. Дальше.

Синее, безоблачное небо, белые барашки волн, парусник.

Оборачиваюсь к Эшшаху.

– Это что?

– Окно показывает каждому то, кем он был, или будет. Это ещё более глубокое прошлое. Интересная подборка, – наклоняет он голову и я, не дожидаясь его команды, снова сдвигаюсь в сторону.

Новая грань и в ней проступают очертания выжженного огнём войны, мира. Торчащие из земли остовы машин, рёбра разрушенных зданий – этот мир вызывает у меня уныние и, неожиданно, жажду. Впереди рождается пыльный вихрь и из него выскакивает нечто вроде автомобиля на крупных, обмотанных цепями, колёсах. Заложив крутой вираж, водитель разворачивает его, едва не перевернувшись и я понимаю, что этот агрегат собран из ржавого хлама, несомненно собранного на полях погибшего мира.

Машина замирает на месте и концы пары труб, редким частоколом торчащих из-под массивного капота, окутываются белым дымом, выплёвывая длинные языки огня.

Орудия?!

Подтверждая мою догадку впереди, оттуда, откуда только что появился этот рыдван, вспухает шар разрыва.

Попал? Из этого?! В кого?!

– Вероятностный мир, – ладонь некрона толкает меня в бок: – Возможно тебе, или твоему отражению, ещё предстоит там побывать. Дальше – до замыкания круга ещё две плоскости.

Киваю и уже начинаю сдвигаться в сторону, как сильный удар отбрасывает меня прочь от кристалла.

Перед глазами плывут круги, и я копошусь на спине, пытаясь подняться на ноги.

Разряд?! Но почему сейчас? Не раньше и не позже?!

Туман перед глазами проясняется, но встать я не могу – надо мной, едва не касаясь лица, сверкает кончик меча, по лезвию которого прибегают всполохи багрового огня.

Послушно замираю на месте – с подобным аргументом шутки плохи.

– Верное решение, смертный, – заслоняя собой небо, появляется в моём поле зрения массивная фигура и я, сразу узнав противника, прикусываю губу.

– Узнал! – Кхорн, сдвинув на затылок шлем раздвигает в довольной улыбке узкие губы: – Не бойся, Ключик. Ты нужен нам, а потому можешь считать себя в безопасности. Пока, разумеется.

Запись 124

Конец Богов.

Меч убирается и я перекатившись на живот, вскакиваю на ноги.

Боги!

Знакомая четвёрка стоит подле второго кристалла и с трудом преодолев желание выхватить пистолет, складываю руки на груди.

– Приветствую вас, бессмертные, – наклоняю голову и коротко кланяюсь, немедленно выпрямляясь едва ритуал вежливости завершён.

– И тебе не хворать, – толстячок в белоснежном, прямо-таки лучащимся чистотой халате, расплывается в довольной улыбке, толкая локтем в бок ослепительной красоты женщину: – А, Сла? Видишь – какой вежливый он у нас!

– И вежливый, и умный, – улыбается она в ответ и на миг я вижу Джессику, посылающую мне воздушный поцелуй.

– Великолепную Слаанешь, – я вновь кланяюсь – лишняя почтительность не помешает: – Невозможно не узнать какой бы образ она не приняла.

– Когда догадался?

Ответить не успеваю – толстячок в белом халате окутывается дымком, а когда тот исчезает, то я вижу архивариуса из букинистической лавки.

– А я? А про меня ты догадался? – С какой-то детской обидой смотри он на меня, шумно вздыхая.

– Нет, почтенный Нургл, – развожу руками, и он немедленно светлеет лицом, расплываясь в победной улыбке:

– Что, Слаа? Съела? Мои образы куда как…

– А это ещё кто?! – Совсем непочтительно перебиваю его, показывая пальцем на пятую фигуру, показавшуюся из-за кристалла: – Какого чёрта?! Вас же четверо!

Она закутана в длиннополый плащ грубой материи и мне остаётся только гадать о новой напасти, скрытой под плотной, похожей на мешковину, тканью.

– Восемь стрел, исходящих из центра, – шагнувший вперёд Тзинч поводит рукой и в воздухе между нами появляется звезда Хаоса.

Молча киваю – всё так, по две стрелы на Бога, каждая из которых отражает его противоречащие сами себе сущности. Хаос же – он всегда ведёт борьбу как с порядком, так и сам с собой.

– Но есть ещё одна стрела, – подняв руку, Тзинч щёлкает пальцами и в воздухе, пробивая центр Звезды, вырастает ещё одна – девятая стрела, ярко золотого цвета.

– Прошу, – взмах руки и плащ, скрывавший фигуру, падает на землю. С трудом сдерживаю вскрик – передо мной, окружённый золотым сиянием нестерпимо сверкающей брони, стоит Император.

– Ты! – Его рука взмывает вверх, чтобы упав, нацелиться мне в грудь: – Слуга мой! Пади ниц, приветствуя своего Бога!

– Ты… С ними?! Император? Как?!

– Я и они, – столь хорошо знакомые черты лица освещает полная мудрости улыбка: – Суть одно. Мы – Молодые Боги, пришедшие на смену Древним. Они перебили друг друга и все сгинули, оставив…

– Не все, – безжизненный голос Эшшаха раздаётся у меня за спиной, и я спешу отойти в сторону, удерживая и его и кучку богов в поле зрения.

– Не все! Тут вы – молодые, ошиблись!

Его тело начинает наливаться светом изнутри и я, к своему немалому удивлению, вижу, как страх искажает прежде такие спокойные и уверенные в себе лица четвёрки… нет – пятёрки!

Тело некрона вспыхивает, а когда свечение пропадает, то на его месте стоит странная, гротескная фигура, словно свитая из широких, постоянно движущихся лент.

– Ты! – Подобие руки, более похожее на спираль металлической стружки, упавшей со станка, указывает на меня: – Ещё две плоскости! Коснись их смертный, или умри!

– Он! Коснётся! – Из руки Императора выбивается яркий солнечный луч и бьёт в грудь Древнего Бога: – Но! Не! Для! Тебя! К`тан!

Ещё четыре луча – багрового, зелёного, чёрного и телесного цветов, присоединяются к первому, словно коконом опутывая бывшего некрона и тот, что был моим божеством, коротко кивает мне, указывая на кристалл:

– Открой! Для нас! И я! Тебя! – он говорит отрывисто, словно бьющий из ладони луч отбирает все силы, отчего я вздрагиваю, начиная пятиться назад.

– Ну же! Твой…

То, что было Эшшахом взрывается бело синим светом, а когда к моим глазам возвращается способность видеть, то ситуация меняется на диаметрально противоположную.

Древний – расправив свои спирали, сжимает ими всю пятёрку, и та выглядит далеко не лучшим образом. От самого Древнего тоже мало что осталось – полосы, похожие на светлый металл, расходятся из одной точки, делая его похожим на осьминога. Короткая вспышка бьёт меня по глазам и вместе с ней приходит понимание