Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Через несколько секунд Счастье ударила меня по плечу. Я повернулся, и она медленно покачала головой, не добавляя никаких объяснений. Мне хотелось разозлиться именно на неё за то, что она показывает очевидное, но даже злость не смогла вернуть сыну дыхание.

Руки остановились не сразу. Я сделал ещё несколько нажатий, потом просто обнаружил, что больше не двигаюсь, а Счастье уже подтягивает сына к себе. Он давно вырос из возраста, когда полностью помещался у матери на груди, поэтому ноги остались на земле, однако голову она устроила возле плеча и начала перебирать шерсть у виска тем же движением, которым успокаивала его маленьким.

Я сел рядом и некоторое время не мог прикоснуться к телу. За несколько миллионов лет у меня умерло огромное количество детей, и до этого дня сама фраза звучала почти как указание на опыт: я знаю, как выглядит детская болезнь, травма, голод и потеря, потому что видел их много раз. Теперь опыт внезапно распался обратно на отдельных детей.

Я вспомнил маленькую дочь из очень древней жизни, от которой почти ничего больше не сохранилось, но её горячее больное тело возникло перед глазами удивительно ясно. Потом вспомнился другой сын, унесённый водой, и ещё один детёныш, не переживший первые месяцы. Миллионы лет не сделали нынешнюю смерть легче; они только дали ей множество старых отражений.

Собственную смерть я воспринимал как переход. Смерть Счастья, насколько мы могли судить по её воспоминаниям, тоже должна была закончиться новым рождением. С сыном такой уверенности не было: ни одного узла, ни одного воспоминания, ни одного доказательства, что обычный ребёнок тоже куда-нибудь возвращается.

Возможно, механизм действовал на всех, а память сохранялась только у нас. Возможно, перерождались только некоторые сознания. Возможно, само объяснение было гораздо сложнее, чем мы представляли. Ни одна из версий не позволяла честно сказать Счастью, что сын обязательно снова родится, поэтому желание утешить её пришлось оставить невысказанным.

Счастье оставалась возле тела до темноты. Несколько родственников подходили, трогали погибшего и отходили; одна из сестёр возвращалась несколько раз. Младший сначала пытался привлечь внимание брата привычными способами, затем начал беспокоиться и потянул его за кисть.

Счастье резко оттолкнула ребёнка. Младший испуганно отскочил, и она почти сразу поняла, что сделала: свободной рукой притянула его обратно, продолжая другой поддерживать погибшего сына, а ребёнок прижался к ней и перестал пытаться разбудить брата.

Только тогда я наконец взял погибшего за руку. Между пальцами оставались мелкие кусочки коры от последней ветки, и я начал вытаскивать их один за другим, хотя прекрасно понимал бессмысленность занятия. Каждая щепка была настолько мелкой и незначительной, что останавливаться следовало после первой, но именно поэтому рука продолжала искать следующую.

Утром тело пришлось оставить. Группа не могла бесконечно оставаться возле мёртвого, а мы не могли изменить устройство мира только потому, что не хотели уходить. Счастье поднялась последней и несколько раз обернулась, пока растительность окончательно не скрыла место; я тоже оборачивался.

14

Первые недели после смерти сына показали, сколько его присутствия было спрятано в обычных привычках. Я замечал особенно длинную ветвь и на мгновение ожидал увидеть его рядом; Счастье иногда пересчитывала детей взглядом и задерживалась после четвёртого, словно тело ещё помнило прежнее число лучше сознания. Отсутствие возникало не в специальных воспоминаниях, а в местах, где раньше вообще не требовалось думать.

Однажды младший нашёл палку почти такой же нелепой длины, какие любил брат. Я уже приготовил знакомый насмешливый сигнал, которым собирался прокомментировать выбор, и только в последний момент понял, к кому на самом деле обращаюсь. Счастье заметила остановку, подошла и просто взяла меня за кисть, не пытаясь превращать произошедшее в разговор.

Некоторое время мы начали охранять оставшихся детей значительно сильнее, чем требовала реальная опасность. Я вмешивался в сложные переходы раньше, чем позволил бы прежде, а Счастье однажды попыталась не пустить уже почти взрослую дочь с другой частью группы, хотя та прекрасно знала местность и имела достаточно опыта.

Дочь разозлилась и ушла всё равно. Вернулась вечером живой, сытая и совершенно довольная собой, а Счастье не стала наказывать или удерживать её после возвращения. Позже она показала мне простую мысль: невозможно сохранить детей, запретив им жить.

Я не хотел соглашаться и сразу вспомнил погибшего сына. Счастье тоже его вспомнила, но именно это использовала как часть аргумента: мы уже сделали всё возможное и всё равно не смогли предотвратить случайность. Если теперь пытаться исключить любой риск, остальные дети будут платить за смерть брата собственной жизнью.

Постепенно мы вернулись к прежней мере осторожности. Горе не исчезло, но перестало самостоятельно определять каждое решение, а память сына со временем стала существовать рядом с жизнью остальных, не вытесняя её.

Именно в этот период палки неожиданно дали один из лучших результатов за многие годы. Возле открытого перехода появилась крупная кошка, которая держалась на границе растительности и некоторое время оценивала группу. Несколько взрослых уже несли длинные ветви, потому что привычка брать их перед такими местами начала понемногу закрепляться.

Когда хищник приблизился, мы со Счастьем выставили копья, а трое сородичей направили палки вперёд. Никакой красивой линии не получилось: один взрослый мешал соседу, молодой самец слишком широко размахивал и едва не задел другого, а самка постоянно оглядывалась на дерево. Но кошка видела уже не несколько существ, которые немедленно разбегутся, а шумную группу с длинными предметами перед телами, поэтому не атаковала.

Настоящий успех произошёл через несколько дней, когда никакого хищника рядом не было. Мы снова подошли к открытому участку, и один молодой самец остановился у края растительности, осмотрел ветви, выбрал достаточно длинную прямую палку и понёс дальше без единого напоминания.

Счастье заметила первой и коснулась моего локтя. Мы несколько мгновений следили за самцом, затем она коротко кивнула, а я ответил тем же. За несколько миллионов лет попыток изменить поведение окружающих я научился не требовать великих революций от одного эпизода: самец не изобрёл копьё и не понял технологии оружия, он просто вспомнил о возможной будущей опасности до её появления.

Именно этого мы столько лет и добивались.

15

Рана на ноге Счастья появилась значительно позже. Мы шли по влажному участку возле русла, где под растительным мусором скрывался острый обломок, и она резко перенесла вес после неожиданного прокола. Повреждение находилось на наружной стороне левой стопы, ближе к пятому пальцу, и выглядело достаточно глубоким, чтобы не ограничиваться простым облизыванием.

Мы промыли место водой, удалили видимое загрязнение