Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Я спросил, слышала ли она когда-нибудь эту присказку, но ничего похожего в её человеческой памяти не сохранилось. Сам факт почему-то удивил меня сильнее, чем должен был: мы оба происходили из человеческого мира, однако десятилетия разговоров постоянно напоминали, насколько разными могли быть даже исходные жизни.

Счастье подняла руку и попробовала сложить фигу сама. Первая попытка оказалась почти правильной, а на второй пальцы легли лучше, чем у меня, что немедленно вызвало моё возмущение несправедливостью ситуации: человек, который вообще не знал жеста несколько минут назад, не имел права выполнять его лучше того, кто его вспомнил.

Младший решил, что появилась новая игра, и тоже поднял руку. Большой палец он спрятал глубоко внутрь кулака и с гордостью показал результат, после чего Счастье попыталась поправить пальцы. Ребёнок повторил и сделал ещё хуже, а мы оба рассмеялись; младший воспринял смех как подтверждение успеха и начал воспроизводить свою неправильную фигу с удвоенным старанием.

Счастье уже трясло от веселья, когда один из взрослых, сидевших возле края группы, внезапно перестал греться и повернул голову к проходу между деревьями. Я проследил направление его взгляда и увидел носорога, который двигался между стволами.

20

Животное находилось достаточно далеко и первоначально шло по своему обычному маршруту возле воды. Оно не проявляло интереса к костру или группе, поэтому я прежде всего отметил ближайшие деревья, открытый путь отхода и положение детей. Счастье увидела носорога почти одновременно, подтянула младшего ближе и передала сигнал находившимся рядом.

Мы начали уходить спокойно. За бесчисленные жизни я слишком хорошо знал крупных животных, чтобы рассчитывать на огонь как на магический барьер или превращать каждую встречу в нападение; пока носорог не менял поведение, разумнее было просто освободить ему пространство. Несколько взрослых двинулись к деревьям, молодые последовали, а мы оставались немного сзади, контролируя детей.

Проблема появилась, когда ветер снова повернулся и запах группы пошёл в сторону носорога. Животное подняло голову, остановилось и изменило направление движения. Я сразу ускорился и показал остальным не задерживаться, однако спокойный отход уже начинал нарушаться: один взрослый слишком рано полез на дерево и перекрыл удобный подход, молодой шарахнулся в сторону, другой попытался обойти, и несколько тел на короткое время оказались в одном месте.

Младший испугался резкого движения крупного самца и отскочил от Счастья, оказавшись на открытом участке между двумя стволами. Я увидел это почти одновременно с ней, но Счастье находилась ближе и развернулась раньше, чем я успел закончить предупреждающий жест.

Она пересекла свободное пространство по диагонали, добралась до сына и толкнула его в сторону ближайшего дерева. Ребёнок споткнулся, попытался подняться, и Счастье ещё раз ударила ладонью по спине, заставляя не останавливаться. Младший добрался до корней и продолжил движение туда, где уже находились другие.

Счастье повернулась следом, но носорог был слишком близко. Удар пришёлся сбоку и отбросил её на землю; она попыталась подняться, однако тяжёлое животное продолжило движение и прошло через место раньше, чем ноги вернули опору. Всё произошло достаточно быстро, чтобы я ещё бежал к ней, когда уже понимал по положению тела то, чего не хотел признавать.

Носорог сместился немного в сторону, дав несколько секунд пространства. Я приблизился настолько, насколько позволяла опасность, и показал наш короткий вопросительный жест, которым мы много лет проверяли внимание друг друга. Ответа не последовало, поэтому я повторил движение и затем зачем-то показал личный жест имени, хотя прекрасно понимал бессмысленность.

Разум продолжал работать точно. Младший жив, группа отходит, травмы Счастья невозможно исправить здесь, а носорог остаётся рядом, поэтому нужно уходить и сохранить собственную жизнь, чтобы попытаться найти её после следующего рождения. Я понимал каждое звено, пока взгляд не остановился на её пальцах и не напомнил, как несколько минут назад эти же пальцы складывали фигу возле костра.

Несколько миллионов лет опыта не исчезли. Они по-прежнему подсказывали, как именно следует действовать, но перестали определять, зачем я действую. Копьё оставалось в руке, и даже в ярости я не собирался бросаться прямо под рог или пытаться пробить толстое тело маленьким наконечником, поэтому использовал ближайший ствол и сместился так, чтобы животному пришлось довернуть голову.

Единственная цель, где каменное острие действительно могло нанести тяжёлый ущерб, находилась передо мной. Я дождался момента и ударил в глаз; обсидиановый наконечник вошёл глубоко, носорог резко мотнул головой, древко вырвало из рук, а боль окончательно переключила его внимание на меня.

Следующие мгновения пришлось двигаться между близкими стволами, постоянно менять направление и не давать животному получить длинный прямой участок для разгона. Один раз рог прошёл настолько близко, что задел растительность у бедра, но я ушёл за следующий ствол, заставил носорога снова тормозить и слышал, как группа удаляется дальше.

Во время одного разворота носорог снова оказался возле Счастья. Тяжёлая нога задела тело и сдвинула его к рыхлой пойменной кромке, размокшей после дождей. Часть влажного грунта осыпалась, закрывая бок и ноги, однако тело не исчезло полностью, и я ещё раз увидел её руку прежде, чем заставил себя уходить.

Следующий участок деревьев был гуще, и я рассчитывал проскочить между двумя стволами, прежде чем носорог довернёт. Расчёт почти сработал, но животное оказалось быстрее на последнем движении: рог не попал в тело, зато прошёл под широкой лямкой сумки, которая пересекала плечо и бок.

Рывок развернул меня вокруг точки крепления. На мгновение ноги оторвались от земли, ремень натянулся и затем лопнул, но инерции уже хватило, чтобы отбросить тело в сторону. Спиной я ударился о дерево, после чего боль вспыхнула внизу корпуса и исчезла вместе со всем остальным.

21

Сознание вернулось через холод. Я лежал боком в мелкой воде, течение продолжало толкать ноги, а руки уже цеплялись за камни почти рефлекторно. Несколько попыток позволили подтянуть тело к краю и выбраться настолько, чтобы грудь больше не находилась в потоке; только после этого память собрала последние события в правильном порядке.

Я попробовал согнуть ноги. Одна почти не ответила, вторая сдвинулась, но попытка перенести на неё вес вызвала резкую боль в нижней части спины и животе. Повторять проверку долго не требовалось: травма позвоночника была серьёзной, а вместе с ней вполне могли существовать повреждения таза или внутренних органов.

В другом мире точный диагноз определял бы лечение. Здесь различия почти ничего не меняли, поэтому я осмотрел изгиб русла, склон и положение солнца. Течение унесло меня сравнительно недалеко вниз, местность узнавалась сразу, и никакого поиска направления не требовалось.

Счастье осталась выше по течению,