Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

— Времени в обрез! — недовольно пророкотал он. — Гонец доставил эти письмена, и с подписью должны мы их вернуть.

Валя не стала препираться, поглощенная чтением.

Когда она отложила пергамент, Улах с облегчением выдохнул и протянул ей самописец — магическую ручку, чьи чернила не иссякают.

— Желаю прояснить один момент. Я рожу ребенка, но когда ему захочется развода, дитя остается у отца?

— Так уж водится, ведь мужчина, по всем правилам, детям своим пропитание обеспечит, а мать — нет.

Валя затихла, перерабатывая услышанное.

— Завтра мы обвенчаемся, перейдет мое приданое в его руки, а при разводе я останусь ни с чем?

— Почему же? Твоими останутся все драгоценности, что одарит муж, одежда, а также он обязан выделить тебе содержание, дабы ты жила в свое удовольствие.

— Дядя, сколько тебе лет? Мне кажется, ты еще подросток, неразумный. Неужто не постигаешь ты, что драгоценности он может и не дарить, одежду — одно платье на смену, а сумму — такую, что хватит лишь на хлеба ломоть? Ведь в договоре — ни слова об этом.

Улаху нечего было возразить. Как бы он ни морщился, вспоминая, что племянница — еще девчонка, но пытается учить его, она оказалась права.

После этой беседы на душе стало так скверно, что Валя спустилась вниз. Пройдя по коридору, оказалась у горячего источника. Вода так и манила окунуться, смыть горечь с души.

Сбросив одежду, она погрузилась в воду, помня, что долго в таком озере находиться нельзя — самочувствие может ухудшиться. Окунувшись несколько раз, Валя вышла из воды и хотела поднять платье, когда краем глаза заметила слабое свечение. Накинув одежду на мокрое тело, пошла вперед. За этим залом был еще один, потом еще. Вся дорога в пещере шла в гору. Сколько она прошла, не помнила, пока не уперлась в массивную деревянную дверь, окованную железом. Дернув за ручку, Валя ничего не добилась. Замка не было, и как попасть на ту сторону, она не знала.

Разнервничавшись, девушка со всей силы ударила по железу, и поранила палец, откуда упала капля крови. Дверь завибрировала и бесшумно отворилась. Пройдя метров сто, впереди увидела выход из пещеры. Увы, он был на высокой скале, и спуститься оттуда, если не обладаешь крыльями, невозможно. Пришлось вернуться той же дорогой. Не став ужинать, она отправилась в свою комнату.

Ровно в полдень следующего дня, когда господин Фирато прибыл за своей невестой, его встретил недовольный Улах. Они заперлись в кабинете и долго о чем-то спорили, пока оба, раскрасневшиеся, не вышли оттуда, недовольно косясь друг на друга.

— Виолетта, мы договорились с твоим женихом. Он исправил все в договоре. Можешь спокойно спускаться на первый этаж.

В гостиной стоял полный, недовольный мужчина в белой одежде храмовника. На голове его сияла золотая диадема, в центре которой горела шестиконечная звезда.

— Пошли! — жених схватил ее за руку и потащил вниз.

— Но я еще не одета! — стараясь остановить недовольно сопящую глыбу, громко произнесла Валя.

— И так сойдет, — ответил он, — здесь смотреть некому!

Пока жрец что-то читал на неизвестном языке, Валя изо всех сил старалась сдержать слезы, чтобы не разрыдаться на весь зал.

— Теперь поцелуйтесь, новобрачные! — произнес храмовник.

Господин Фирато ткнулся носом в ее щеку и недовольно сморщился.

«Поздравляю, Валюшка, ты подцепила еще одного козла. Другой мир, а нравы те же самые!» — подумала она.

Сунув храмовнику золотую монетку, Вхагар потащил Валю на улицу. Ей все это надоело, она вырвала руку из его ладони.

— Хватит! Я вам не кукла, чтобы так со мной поступать! Вы сами взяли меня в жены, вас никто не заставлял! — прокричала Валя.

Резкая боль от пощечины остановила весь поток недосказанной речи. Она коснулась рукой пылающей щеки и растерянно взглянула уже на своего мужа.

— Еще одна такая выходка — и останешься голодной на сутки.

Больше ни слова не говоря, он взял ее за руку и потащил к карете. Устроившись внутри повозки, она взглянула в сторону замка. Дядя стоял на ступеньках и молча смотрел, как она уезжает. И стало на душе так больно и противно, что ее предали и отдали в руки садиста. Закрыв лицо руками, она разрыдалась. Хорошо, что Валя сидела внутри одна, никто не видел ее слез. Остальные — муж и его охрана — гарцевали на конях.

Повозка тронулась, и дорога, усыпанная камнями, затрясла свою пассажирку. Каждый толчок отдавался в груди, усиливая боль и чувство безысходности. Валя не могла отвести взгляд от удаляющегося замка — символа ее несбывшихся надежд и жестокой реальности. Дядя, его образ, запечатлевшийся в памяти, казался воплощением предательства. Он, как ей казалось, должен был быть ее защитником, а вместо этого стал причиной ее унижения.

Слезы текли неудержимым потоком, размывая перед глазами уходящий пейзаж. Она пыталась унять рыдания, но каждый вдох лишь усиливал спазмы в горле. Валя чувствовала себя пойманной птицей, лишенной свободы и надежды. Ощущение полного одиночества, несмотря на присутствие других людей, обволакивало ее, подобно холодному туману.

Глава 5

Валентина, сидела в своей комнате безвылазно, перебирая в памяти четыре месяца, прошедшие с того рокового дня, когда она впервые переступила порог замка своего мужа, Вхагара Фирато. Едва их карета въехала в большие ворота, как ее взору предстала хрупкая, светловолосая, голубоглазая девушка, застывшая на верхней ступени. Ступив на землю, Валя невольно поймала на себе ее взгляд — исполненный ненавистью, — прежде чем незнакомка, отвернувшись, скрылась. Не ускользнул от ее внимания и мрачный взгляд мужа, метнувшийся в ее сторону.

«Лишь любовниц мне в замке недоставало!» — мелькнула мысль у «попаданки». То, что эта девушка делит ложе с ее мужем, было очевидно, ведь ненависть, сверкавшая в глазах незнакомки, предвещавших несчастья законной супруге возлюбленного, не могла быть безосновательной.

В этом замке она была никем, или, точнее, пустым местом, вещью, используемой по назначению, но до конца в это верилось с трудом. Валентина понимала, что ситуация куда сложнее: по сути, любовница, звавшаяся Аделией, была истинной хозяйкой замка, тогда как законную жену хозяина словно забыли, порой игнорируя ее просьбы. Бывали дни, когда она оставалась голодной, и только обязательный совместный обед с мужем в столовой спасал ее от полного истощения. Горничной у нее не было, и справлялась она сама, к счастью, в комнате имелись ванная, туалет и, что удивительно, горячая вода из