Фантастика 2026-80 - Мария Фир

— Ты что-нибудь знаешь про моего жениха? Про моего отца?

«Твоя мать чего-то очень сильно боялась. Знаешь, такие контракты, как мы с ней заключили, последний раз использовали лет пятьсот назад. Когда бушевали то гражданские войны, то эпидемии, то нападения нежити, то еще что-то столь же смертоносное. И женщины приходили спасать свои рода. А тут ты, не слишком родовитая, не особенно богатая. Твоя мать заплатила сполна, но зачем — я не знаю. Да мне и неинтересно было».

— А чем она заплатила?

«Плата была посильной. Здесь».

— Здесь пустая стена.

Лиса демонстративно прикрыла лапой морду, и Грета устыдилась. Прижав руки к стене, она сразу почувствовала разницу — под правой рукой был шелк, а вот левая явно касалась полированного дерева.

Так же вслепую нащупав ручку, Грета попробовала ее повернуть, но ничего не вышло. Она тянула, толкала, пинала и пробовала заклинать — все вязло в двери.

— Да что дверь-то такая?!

«Железное дерево, очень устойчиво к магии, — проинформировала хозяйку лиса. — Даже мне сквозь него не пройти. Вся комната отделана панелями из него».

— Оно ведь так дорого стоит, — поразилась Грета и постучала. — Мора ван Линдер, вы там? С вами говорит менталист ее величества!

Грете даже не было стыдно за вранье. Она участвует в отборе, проводящемся по приказу моры Дарвийской, а значит, в некотором смысле все соискательницы принадлежат королеве. Ну не кричать же «Бабушка, это я, твоя внучка!», как-то глупо.

В ответ только тишина. Может, моры ван Линдер там нет, и они с Финли ломятся в пустую комнату. А может, она там связана, с кляпом во рту. Или ранена и истекает кровью. О Серая Богиня, а что, если ее оглушили, она упала и вот-вот задохнется из-за собственного языка?! Грета читала о таком.

— Да будь ты проклята, дорфова деревяшка! — с отчаянием выкрикнула Грета и ударила кулаком по двери.

Иллюзия шелка пропала, а Финли, удивленно тявкнув, просочилась прямо сквозь почерневшую дверь. На которой остались выжженные отпечатки ладоней.

Через секунду лиса вернулась:

«Она там, я перегрызла веревки. Надо открыть замок».

— У меня есть шпильки, держи, — Грета вытащила из пучка невидимую шпильку и протянула Финли.

«Если человек видит то, чего нет, — ему стоит обратиться к целителю-мозгоправу».

— А говоришь, что видишь колдовские линии. Держи уже.

Зубы лисы клацнули о металл, и рыжая красавица вновь исчезла. Несколько долгих, мучительно долгих минут ничего не происходило. Грета переминалась с ноги на ногу и с опаской оглядывалась — в коридоре не было даже ваз, и случись что, придется выкручиваться.

Громкий щелчок заставил подпрыгнуть и прижать руки к груди. Дверь открылась, и в коридор выскочила лиса, а следом за ней и бабушка.

— Я искренне надеялась, что ты уже давно в Пограничье, — ворчливо произнесла Амалия ван Линдер.

— А я слишком привыкла вам верить, мора ван Линдер, — справившись с голосом, произнесла Грета.

— Менталист ее величества?

— Будущий, — светски улыбнулась Грета. — Поговорим?

— Не здесь, — покачала головой Амалия. — Слишком опасно. Приходи…

— Я никуда не смогу прийти, — тут же перебила бабушку Грета. — По собственной воле покинуть особняк дерра Ферхары невозможно.

Лиса раздраженно зарычала и боднула мэдчен Линдер в ногу:

«Люди идут, а они болтают».

— В тайный переход? — тут же отреагировала Грета, но лиса, ухватив хозяйку зубами за платье, потащила совсем в другую сторону.

— Идем в сад, — коротко сказала мора ван Линдер.

— Нам придется очень постараться, чтобы не попасть на экран слежения, — вздохнула Грета.

— Вот ты по дороге все и расскажешь, — кивнула Амалия и, изобразив на лице маску царственного равнодушия, пошла вперед.

Грета шла следом и с каким-то веселым отчаянием размышляла, что ничего не изменилось. Амалия ван Линдер по-прежнему не считает ее достойной и так же по-прежнему не считает нужным говорить «спасибо». В работе по дому, не такой уж и тяжелой, с магией-то, Грету злило именно бабушкино нежелание благодарить. Даже прислуге говорят спасибо. Всем говорят, а Грете нет. Не заслужила.

Да, они с Финли часто проказничали. Но поругать бабушка не забывала же! Хотя полного равнодушия Грета могла и не пережить.

Финли гневно тявкнула и зафыркала, от черного выхода ощутимо попахивало навозом. А вот Амалия даже виду не подала, что ей что-то не нравится.

— Сейчас прижмитесь к стене дома и идите, — коротко распорядилась Грета.

Она старательно воплощала бабушкину мечту в жизнь — называла ее на «вы» и обращалась как к неродной. Мэдчен Линдер вдруг пришло в голову, что так проще. Любит ее бабушка или нет — уже неважно. Официальное обращение позволяет сохранить дистанцию, и если ей, Грете, в лицо будут брошены обвинения, то сохранить это самое лицо равнодушным и спокойным будет куда проще.

Они в молчании шли вдоль дома, затем зашли за псарню и оказались у ограды. Мэдчен Линдер устало прислонилась к кованой решетке и негромко произнесла:

— Все, мы вышли за границу следящих артефактов.

— Ты так и не сказала, что здесь делаешь.

— Мне кажется, мора ван Линдер, что говорить должны вы. Кто растерзал вашу внучку, откуда у нее жених? И почему вы не послали этого жениха к дорфам? А главное, откуда у вашей внучки отец и какие права он имеет?

Амалия ван Линдер всегда выглядела молодо. Тугие перчатки скрывали руки, шею прикрывал шелковый шарф, а лицо было как у сорокалетней красавицы. И вот сейчас, в неверном свете уличного фонаря, мора ван Линдер будто постарела сразу на пару десятков лет.

— Это очень долгий разговор, Грета. Знай одно, я всегда тебя любила. Все, что было мною сделано, — сделано ради тебя. Не высовывайся, сиди на своем отборе. Я найду способ с тобой связаться.

— Скажи хоть что-нибудь! Почему отец имеет на меня права? Он же не был матери мужем!

— Он заплатил за твое рождение, — горько произнесла мора ван Линдер и Грета вскрикнула:

— Это вне закона!

— А когда это волновало богатых и влиятельных людей?

— Ты говорила, что мама меня любила, — с трудом выдавила Грета. — А она… а она родила меня из-за денег? Я контрактный ребенок…

— Нет, все совсем не так, — вздохнула Амалия. — Твоя мать была глупой и доверчивой и любила раскидываться словами. «Я сделаю для тебя что угодно» или «Все, что мое, — твое». Щедрая, добрая, сильная — идеальная мать для магически одаренного ребенка. Больше всего на свете она хотела поступить в академию, хотела повторить подвиг своего отца и закончить досрочно. Вот только уже было ограничение по возрасту. Тогда-то и