Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

Но тогда у меня была только моя душа.

Сейчас во мне ещё и душа безумного духа. Сочится, пронизывает меня ядовитым зелёным дымом.

Чьё во мне нежелание идти к Изарду? Моё? Безумного духа?

Чей во мне страх встретиться с Изардом лицом к лицу и всё рассказать? Мой? Или же безумного духа, духа-предателя, духа-сектанта, духа-убийцы, духа, который по сути сожрал братьев?

Я поднял голову от пламени, повернул её влево. Куда-то туда, где далеко отсюда возвышается полированный шпиль города Тысячи Этажей.

Вот сейчас я встану, крутну в себе круговорот энергии, обрету равновесие с миром и полечу. Туда, во тьму, к Изарду.

Кривая усмешка выползла мне на губы.

Нет, не полечу. Не решусь. И пойми — я это или не я.

Я?

Слишком велик риск ошибки. В центре своей силы духи города способны убить даже старшего бога. Если Изард решит меня убить — я не сумею вырваться. А без меня ничего у Ордена Небесного Меча не выйдет. Не будет обмена талантами и ресурсами. Не будет четвёртой, пятой и следующих звёзд фракции. Не будет союза с Холгаром и Клатиром. Не будет…

Ничего не будет.

Слишком велика возможная цена за быстрое лечение.

Да и кто сказал, что это лечение можно повторять раз за разом?

Будь это так, стали бы Древние лекари души строить себе дома в глуши, месяцами ходить по местам молодости и прочее?

Не стали бы. Ответ очевиден. И да, это ответ, а не уловка, чтобы обесценить помощь Изарда. Помощь Изарда бесценна, но её время ещё не пришло.

Не знаю, что там Древние думали насчёт мести, но, как по мне, это вполне приятная эмоция. Да и город Дизир тоже можно назвать городом памяти.

— Господин, о чём бы вы ни думали, остановитесь. Ваша улыбка пугает даже меня.

Я вздрогнул от голоса Аммы, выпрямил спину и согнал с лица то, что считал улыбкой.

Хрипло сказал:

— Спасибо.

Себе же отметил, что нужно просто держать себя в руках. Просто держать. Просто отделять своё от чужого, своё сохранять и приумножать, чужое отделять. Сектанты и их боги сотнями лет справляются, чем я хуже? Ни одного сектанта не знаю, который после ритуалов стал бы следовать добродетелям Империи, бросил бы этот их Альянс и перешёл бы в Империю, вступил бы в какой-то клан или стал бы отшельником, следующим добродетелям.

Ну вот и я не стану следовать безумию одного давно мёртвого духа.

Как там сказал Тизиор? От него и так мало что осталось, а то, что осталось, было разорвано в клочья пусть и ложными, но небесными молниями.

И это, кстати, отличная мысль. Если помогли ложные молнии, то настоящие тем более помогут.

Нужно просто закончить здесь, во Втором, все дела, затем вернуться в Исток, встретиться с Холгаром и получить право выйти в Дикие Земли и пройти там настоящее Небесное Испытание.

Я сожгу всё, что осталось во мне от безумного духа. Я подставлю под Небесные Молнии даже Пронзатель, чтобы они выжгли из него всё лишнее. Пусть они даже расплавят его. Это будет даже лучше всего.

На миг мысль о том, что, возможно, это будет означать и мою смерть, обожгла меня холодом, заставила остановиться. Но только на миг. Ещё через миг я стиснул кулак, невзирая на холодную дрожь внутри.

Чтобы я боялся смерти? Никогда такого не было.

Если уничтожение Пронзателя убьёт меня, то был ли это я? Я — это тот, кто родился и жил без всякого Пронзателя в средоточии.

Мне нужно Небесное Испытание. Пусть оно выжжет черноту в моей душе, развеет её пеплом.

Есть только одна проблема. Отир ничего необычного не ощутил во мне, но там дело было в зоне запрета, второпях. С Холгаром всё несколько по-другому. Но! Но… Если Фатия делает артефакты, которые должны обмануть Дизир и Гарой, то неужто она не сможет сделать артефакт, который скроет от Холгара и формаций города моё расслоение?

А если не она, то Келлер. Если не Келлер, то теневой аукцион, где продаётся такой товар для покупателей пилюль. Нужно только закончить… Или даже не так. Я бросил взгляд на Амму.

— Господин?

— Да так, — отвёл я взгляд. — Придумал тебе ещё одно дело в Истоке, добавлю тебе ещё одно письмо.

Амма помолчала, глядя в пламя костра, затем твёрдо сказала:

— Отец недавно возмущался, что хотел бы быть с вами. Я такая же. Моё место рядом с вами, господин.

Я не менее твёрдо ответил:

— Мне нужнее верный человек, знающий мои тайны и способный помочь мне с делами в далёких фракциях, чем тень за плечом. Даже две тени.

Амма только вздохнула, а я перестал пялиться в огонь, думать о разном и копаться в себе, достал духовный кристалл и принялся его поглощать. Энергия сама себя не восстановит.

Хотя про мысли я, конечно, соврал. Но хотя бы заставил себя направить их бег в более полезное русло. В конце концов, вода ведь моя стихия, и в усмирении её я вполне хорош.

Думал я о том, что нужно сделать Амме, как это провернуть и что добавить к её делам. И к моим делам, которые не закончатся с Дизир. И чем больше думал, тем больше понимал — без медальона магистра ничего не получится. Придётся Амме добавить ещё одно письмо и поручение — забрать медальон магистра у Виликор. Ну, спустя столько месяцев ей уже вряд ли нужно зримое подтверждение её прав и положения. Даже уверен в этом.

Она больший орденец, чем я, и сумела найти общий язык со старейшинами, сумела завоевать их доверие, и наверняка ей это удалось проще, чем мне. Я и ругался с ними, и обижался, и ставил на место, и наказывал, и сбегал…

На этой мысли я запнулся. Сбегал, да. Сбежал, потому что они давили на меня, ограничивали, позволили себе такое, что я не смог им простить. А вот сейчас сбежать не смогу. От себя не сбегают, а если и сбегают, то ничем хорошим это не заканчивается. Тот же Пересмешник пытался сбежать и куда это его привело? В тёмную хибару, заваленную пустыми кувшинами и провонявшую кислым вином.

Разве не сбежал я только что? Сбежал от своей проблемы, отложил её на будущее, на медальон, обманный амулет, молнии и прочее…

Никакой выпарки не будет. Есть только перековка. Ничего удалить из себя нельзя. Можно только перековывать себя день за днём. Старого