Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

Леграда уже не будет. Не будет, как бы я ни пытался сохранить его. Из трещин сосуда просачивается старый Леград, заставляя меня желать справедливости и схваток сильнее, просачивается и безумный дух, желая странного и желая наказывать ничтожеств за их глупость, трусость и слабость.

Я могу только смириться с этим и научиться держать себя в кулаке. Обуздать себя, как подчинял своей воле стихию, змеев, Указы, умение полёта и всё прочее.

Принять себя нового.

Начать с малого.

Горло пересохло и саднило. Я достал флягу, глотнул воды, затем поднял взгляд на Амму и спросил:

— У тебя есть зеркало?

— Что, господин? — растерялась она.

— Ты женщина. У тебя есть зеркало? Ты же не только восприятием пользуешься, когда стягиваешь волосы?

— Да, — медленно сказала она, — не только.

— Дай, — протянул я руку.

Через два вдоха я сжал пальцы на небольшом квадратном зеркале, считай пластине, где с одной стороны была полированная сталь со сложным орнаментом, а с другой — бесстрастная гладь зеркала.

Ещё через вдох я поднял эту пластину перед собой, вглядываясь в то, что она отражала.

Лицо Атрия.

Не то. Не то, Леград.

Ещё два вдоха мне понадобилось, чтобы встретиться взглядом с отражением.

Серые глаза.

Ни следа зелени.

Я выдохнул, затем не то приказал, не то сообщил, не то попросил:

— Оставлю у себя.

— Конечно, господин, — мгновенно ответила Амма.

Пальцы тут же опустели — зеркало отправилось в кольцо, легло рядом с перстнем дракона. Я сжал пальцы, потёр их.

Хорошо. Хорошо, но мало. Это только первый шаг. Если я решил принять себя, то стоит принять все возможности. Изард и его лечение пока под запретом. Но есть память другого духа. Если есть понятие сосуда души и оболочки души, то тот сон безумного духа предстаёт в новом свете. Безумный дух уплотнял внешние границы души, ускорял своё восстановление. Принимая себя, стоит принять и это.

Вновь поднял взгляд на Амму:

— Отойди. Сто шагов от меня.

— Слушаюсь, господин, — Амма и с этим не задумалась, не задала вопросов — просто выполнила.

Я медленно прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания о сне.

Коридоры, гулкие и пустые, пронизанные золотом формаций… Символы, плывущие в глубине каменных плит… Свод, исписанный тысячами мельчайших знаков, что медленно вращались, ожидая…

Отбросить. Мне важен только финальный зал.

А ещё…

Поза.

Я шевельнулся, подгибая под себя ноги, выпрямляя спину. Положил руки на колени.

Сила.

Я потянул её к себе, нащупывая путь.

Не так.

Не так.

Уже лучше.

Хорошо, но мало, слишком мало.

Я недовольно поджал губы. Вокруг ведь не зал безумного духа и не центр формаций, собирающих силу со всей округи.

Сердце Ущелья Стихий?

Вот уж нет.

Я сам себе формация сбора, нужно просто добавить Круговорот.

Теперь пошло гораздо лучше.

Сила медленно отозвалась на мой зов, потекла ко мне, собираясь с округи.

Я потянул её к себе, как он тянул тогда во сне — уверенно, властно, зная, что она подчинится.

Вышло не сразу. Здесь не было формаций, готовых откликнуться, не было символов в стенах, что вспыхнут ярче от одного моего желания. Здесь была только ночь, редкий ельник и я сам.

Но я и есть формация. Круговорот внутри и вокруг меня — вот мой зал медитаций.

Сила потекла. Сперва тонкими ручейками, потом — гуще, плотнее. Я собирал её с округи, тянул от деревьев, от земли, от воздуха, лишая их её.

Мне важнее.

Ещё. Ещё и ещё. Больше, плотнее, гуще. Не тянуть в себя, а словно разбить Круговорот на два этапа: внешний, где я собираю силу, внутренний, где я эту силу отталкиваю. Отталкиваю до поры, создавая вокруг себя купол из силы.

Сила сопротивлялась. Она хотела хлынуть в меня, заполнить средоточие, растечься по каналам — так как делала всегда, так как должно быть при Круговороте. Я не позволил. Раз за разом отбрасывал её, уплотнял, заставлял замереть куполом вокруг.

Воздух загустел. Стало тяжелее дышать. Костёр дрогнул, пламя прижалось к углям, затрепетало, трава на границе купола начала блестеть даже в тусклом ночном свете, умирать, прорастая изнутри конденсированной силой.

Проверил, что Амма находится вне этого купола, и продолжил.

Наконец сила послушно замерла, нависнув надо мной. Купол дрожал, пытался распасться, но он был.

Теперь главное.

Ритм.

Купол должен вибрировать. Сила, собранная мной, должна вибрировать и отзываться во мне.

Я потянулся к нему — и ничего. Сила висела вокруг, плотная, тяжёлая, мёртвая. Не желающая звучать.

Как это делал дарсов дух?

Я вновь прокрутил воспоминание об этой части сна.

Удар души?

Конечно. Вот то, что задавало ритм во сне. Душа.

Я ударил — не кулаком, не техникой, а тем, чему учил меня другой дух — Изард, чем проводил свой ритуал гвардии, чем пытался пробить мою преграду. Короткий толчок воли, направленный не в противника, а в купол.

Отлично, пробуем душу и удар.

Это «пробуем» заняло почти тысячу вдохов. За это время Амма успела убить несколько слишком любопытных Зверей, которых явно привлекло движение духовной силы, а я едва-едва нащупал способ заставить силу вибрировать.

Ответ нашёлся не в грубом ритуале гвардии, а в музыке, которую можно играть и с помощью ударов души.

Как неожиданно…

Я оборвал едкую мысль, сосредоточился.

И вот оно — низкий гул на грани слышимости, вибрация, от которой заныли зубы. Купол ожил, зазвучал.

О-о-м-м…

Почти как тогда. Почти как в том зале, где тысячи невидимых слуг словно сомкнулись вокруг него и тянули одну ноту с закрытыми ртами.

У меня не было тысяч слуг. Только я сам, ночной лес и собранная с округи сила.

Но звук был. Он заполнял меня, отзывался в костях, в зубах, где-то за грудиной. Тонкие иглы хвои на ближайших деревьях задрожали, посыпались вниз — медленно, невесомо, как во сне.

О-о-о-о-м-м-м…

Громче. Дальше. Глубже.

Я переместился внутрь себя, в центр средоточия.

Теперь потянуть всю силу купола сюда, в центр своей силы и глубже, куда-то вот сюда, если верить воспоминаниям.

Энергия хлынула, едва я позвал её.

Слишком быстро. Слишком много. Я так долго готовился и… не успел подготовиться.

А-а-а-м-м-ДАХ!

Удар пробил меня насквозь. Собрался в точку, схлопнулся где-то в груди — там, где ломило и терзало болью даже его — безумного духа — Древнего.

Боль — короткая, жгучая — тоже собралась в точку, где-то глубоко внутри, ужалила, ослепила, вышвырнула меня из духовного зрения, качнула в настоящем мире, заставила торопливо выбросить