Всадники Перна - Энн Маккефри

– Мало того, драгоценные таблицы Ф’лара вообще не учитывали наш Южный континент. Кому есть дело до того, что происходит в этой части мира?

С этими словами Т’бор направился к выходу. Ф’нор хотел последовать за ним, но Брекка схватила его за руку.

– Нет, Ф’нор, оставь его. Пожалуйста!

Он взглянул на девушку, увидев тревогу в ее выразительных глазах. Неужели она любит Т’бора? Жаль, впустую тратит чувства на того, кто всецело предан такой хваткой женщине, как Килара.

– В таком случае будь добра, расскажи мне про изменения в графике. У меня ранена рука, а не голова.

Никак не отреагировав на его упрек, она рассказала ему о случившемся в Бенден-Вейре. Нити начали падать на обширные леса Лемос-холда на несколько часов раньше положенного. Ф’нора обеспокоило известие о серьезном ранении Р’марта Телгарского, но его нисколько не удивило, что Т’кул из Вейра Плоскогорье не удосужился даже своим современникам сообщить о неожиданном Падении на территориях под крылом его Вейра. Однако он вынужден был признать, что случившееся всерьез бы его встревожило, знай он об этом, хотя Ф’лар, как всегда, со свойственной ему изобретательностью, справлялся с возникшей проблемой. По крайней мере, Древние Вейры пробудились ото сна.

– Не понимаю, почему Т’бор говорит, будто нам все равно, что происходит в этой части мира…

Брекка умоляюще положила ладонь на его руку:

– Нелегко жить с Киларой. Это слишком похоже на изгнание…

– Будто я этого не знаю!

Ф’нору приходилось не раз иметь дело с несносным характером Килары, когда она еще жила в Бенден-Вейре, и, как многие всадники, он с облегчением вздохнул, когда ее сделали госпожой Южного Вейра. Теперь же он подумал, что ему крайне повезло, что она заинтересовалась Мероном Набольским и он сможет спокойно выздоравливать, несмотря на то что вновь оказался для нее в пределах досягаемости.

– Ты же сам видишь, как много сделал Т’бор для Южного Вейра за эти Обороты, – продолжала Брекка.

Ф’нор кивнул: прогресс в самом деле впечатлял.

– Т’бор завершил исследование Южного континента? – спросил он, поскольку не помнил, чтобы в Бенден-Вейр поступали какие-либо донесения на этот счет.

– Вряд ли. Пустыни на западе – настоящий кошмар. Кто-то из всадников пытался, но из-за ветра ему пришлось вернуться. А на востоке – сплошной океан, который, вероятно, простирается до самой пустыни. Это край света, сам понимаешь.

Ф’нор согнул в локте забинтованную руку.

– Послушай меня, Ф’нор, помощник предводителя Бендена, – резко бросила Брекка, верно истолковав его жест. – Ты не в том состоянии, чтобы возвращаться к своим обязанностям или отправляться на разведку. Ты слаб как младенец, и тебе уж точно нельзя в Промежуток. Тамошний жуткий холод опаснее всего для заживающих ран. Почему, по-твоему, тебя сразу же доставили сюда?

– Не знал, что ты так обо мне заботишься, Брекка, – ответил Ф’нор, которому, если честно, понравилась ее резкая отповедь.

Ответом ему был пронизывающе-откровенный взгляд, и улыбка тут же исчезла с его лица. Словно сожалея о неожиданно возникшей интимности, девушка полушутливо подтолкнула его к двери.

– Проваливай. Забирай своего несчастного одинокого дракона и погрейся на солнышке. Слышишь, Кант’ тебя зовет?

Брекка выскользнула мимо него за дверь и успела пересечь поляну, когда до него дошло, что Кант’а он не слышал.

– Брекка? – (Она нерешительно обернулась, остановившись у края леса.) – Ты можешь слышать других драконов?

– Да. – Она развернулась и скрылась среди деревьев.

– Ради всего… – ошеломленно пробормотал Ф’нор. – Почему ты мне не сказал? – задал он вопрос Кант’у, шагнув в нагретую солнцем ложбину позади вейра и яростно глядя на своего коричневого дракона.

«Ты никогда не спрашивал, – ответил Кант’. – Мне нравится Брекка».

– До чего же ты несносный зверюга, – пробормотал Ф’нор.

Он посмотрел туда, куда ушла Брекка, и тут же с новым удивлением уставился на Кант’а. Драконы обычно не называли людей по имени, используя вместо него мысленный образ конкретного человека. И вдвойне удивительно было то, что к Брекке столь фамильярно относился дракон не из ее Вейра. Следует рассказать об этом Ф’лару.

«Хочу в воду», – сообщил Кант’ с такой тоской, что Ф’нор рассмеялся.

– Иди поплавай. А я посмотрю.

Кант’ мягко толкнул Ф’нора в здоровое плечо.

«Ты почти выздоровел. Хорошо. Скоро мы сможем вернуться в наш Вейр».

– Только не говори, что ты знал об изменении в графике Нитей.

«Конечно», – ответил Кант’.

– Ах ты, морда ящеричья на туше цеппи…

«Иногда дракон знает, что лучше для его всадника. Ты должен быть здоров, чтобы сражаться с Нитями. Я хочу плавать».

Ф’нор понял, что с Кант’ом спорить бесполезно. Он сознавал, что дракон им манипулирует, но поделать все равно ничего не мог. Однако, решил он, как только его рука полностью заживет…

Хотя полет к воде казался раздражающе долгим для того, кто привык мгновенно перемещаться с места на место, Ф’нор решил лететь дальше на запад вдоль побережья, пока не нашел уединенную рощу на берегу глубокой бухты, вполне подходящей для драконьего купания.

Высокая песчаная дюна, вероятно нанесенная зимними штормами, защищала берег с юга. Вдали на горизонте с трудом можно было различить мыс, где располагался Южный Вейр.

Высадив всадника перед рощей на чистый мелкий песок, Кант’ взмыл в воздух, а затем нырнул в прозрачную голубую воду. Ф’нор весело наблюдал, как дракон совершает пируэты, будто гигантская рыба. Он выпрыгивал из воды, делал кувырок над самой поверхностью и нырял в глубину. Решив, что достаточно освежился, Кант’, барахтаясь, выбрался из воды и начал хлопать могучими крыльями. Брызги долетели до Ф’нора, и ему это не понравилось.

Затем Кант’ стал целеустремленно валяться в песке. У Ф’нора возникла мысль снова отправить его в воду сполоснуться, но Кант’ возразил, что теплый песок полезен для его шкуры. Ф’нор уступил, а когда дракон наконец прилег в песчаной ложбинке, устроился в завитке его хвоста. Вскоре солнце убаюкало обоих.

«Ф’нор, – прервал сладостную дрему коричневого всадника тихий зов Кант’а, – не шевелись».

Этого вполне хватило, чтобы прогнать сон, но в тоне дракона чувствовалось веселье, а не тревога.

«Осторожно открой один глаз», – посоветовал Кант’.

Ф’нор с некоторым недовольством повиновался – и замер. На него смотрел золотой дракончик, настолько крошечный, что помещался на его обнаженном предплечье. В похожих на зеленые драгоценные камни маленьких глазках мерцало настороженное любопытство. Внезапно, сверкнув золотом в лучах солнца, развернулись миниатюрные полупрозрачные крылья величиной не больше ладони Ф’нора.

– Не уходи, – прошептал Ф’нор, инстинктивно посылая мысленный сигнал. Не снится ли ему это? Он не мог поверить собственным глазам. Крылья дрогнули, и дракончик наклонил голову.

«Не уходи, малышка, – столь же мягко добавил Кант’. –