Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

сумка… шить…прятать… дюжина дирхем… Хазрат брать… возносить мою дуа (41) за Мустафу… каждый день перед полуденной молитвой… сколько хватит… Пусть Аллах… выделит Мустафе в джанат… даст ему большой дом… пастбище с сочной… травой… на берегу реки… большую отару овец… Мустафа сильно этого желал.

«А когда он дождётся меня, — думал Мушкила, — мы вместе устроим знатную охоту на волков. Ведь если бог даст ему отару овец, то там обязательно будут волки. Или я ничего не понимаю в том, как устроен этот мир».

40 — расула — посланник (араб.). Ангелы в исламе имеют каждый свою определённую функцию. Ангелы, являющиеся людям, и есть посланники. Однако одной из главных характеристик ангелов является отсутствие телесных желаний. Они не устают, не едят, не пьют, не гневаются. Тема ангелов сложная, существуют разные интерпретации на этот счёт.

41 — дуа — личная мольба мусульманина на родном языке, обращение к Аллаху.

Глава 18

— Ты получишь свои пятнадцать динаров! — заявил марабут аглиду.

Мунатас удовлетворённо кивнул.

— В Фесе!

Мунатас был и на это согласен:

— Хорошо, хазрат! Пригласим свидетелей и заключим сделку. А что с конским доспехом?

В ответ Мушкила преобразился, снова превратившись известную всем реграга злобную скотину. Он выплюнул лопатку и с хрипом попёр на Мунатаса. Лишь вмешательство Афара, повисшего на шее коня, спасло аглида от тяжёлой травмы. Ну ещё то, что аглид адекватно среагировал, молниеносно отпрыгнув, как смог далеко назад от копыт жеребца. От резкого прыжка его замутило, голова закружилась, и он потерял равновесие, плюхнувшись на задницу. Аглид замахал рукой, показывая, что шайтан попутал, не нужен ему этот доспех. Историю появления доспеха у Мушкилы аглид прекрасно знал, но волчья натура сказалась. Не успел перестроиться под новый статус Мушкилы. Доспех ему, конечно, хотелось, но избавиться от коня хотелось больше.

Мушкила быстро успокоился и указал Афару вытянутой мордой на лопаточку, лежащую на земле. Афар поднял её, вытер об штанину и протянул коню. Мушкила с сомнением посмотрел на лопатку, чуть вывернув голову. Он так делал, когда желал продемонстрировать желание внимательно рассмотреть. Или когда действительно желал внимательнее рассмотреть. Афар снова протёр лопатку о сгиб рукава и, решив, что чисто даже для него снова протянул лопатку коню.

Мушкила снова стал выписывать свои знаки, а Афар потихоньку переводить на понятный присутствующим язык:

— Половина фарсаха… от селения на закат… сухой ручей… низкое дерево… два ствола… одно дерево… два ствола… А, понял, низкое дерево с разветвлённым надвое стволом, так? — у юноши с конём вышло некоторое недопонимание. Мушкила посмотрел на Мунатаса. Тот кивнул подтверждая:

— Знаю, что это за место.

— На восход… десять шагов… от дерева… два ствола… от дерева с двумя стволами… копать… кувшин… Брать десять динаров… остальное отдать… вдове… сыну… Хватит тебе

Мушкила уставился на Мунатаса, гневно раздувая ноздри.

Марабут изумлённо смотрел на коня, умеющего так жёстко торговаться. Мунатас же… Аглид после короткого раздумья решил не спорить. Ему не понравилась тенденция в изменении цены на этих переговорах. Шайтан дёрнул его за язык упомянуть этот доспех. И так слишком много шайтанщины на его без того больную голову. Он решил зафиксировать «фаийду» и свалить. Про заначку Мустафы он поверил. Она вполне могла быть, аглид следил за делами своего клиента и не мог не заметить существенный рост его благосостояния в последние два года.

* * *

После «покупки» коня, за которого он не отдал ни дирхема, марабут преобразился. Он уверовал в свое собственное предназначение. Ведь раз расула попал ему в руки и не знает, кому он послан, то теперь это его задача, марабута, помочь исполнить предначертанное и привести посланника к защитнику веры. Именно так рассуждал марабут. Божественное провидение касается только вопросов веры и никак иначе. Вера в Аль-Андулус под угрозой, это очевидно. В полный рост стоит угроза как со стороны франков, так и внутренняя угроза от пошатнувшихся устоев, забывших о боге людей, погрязших в стяжательстве и междоусобных войнах. Также очевидна неслучайность попадания Мушкилы в Аль-Андулус, как неслучайна и гибель Мустафы, опекавшего расулу до этого. Мустафа исполнил своё предназначение и ушёл в лучший мир, дальше он только бы мешал. Это марабут тоже отчётливо понимал. Свою задачу марабут видел в поиске среди властей предержащих того, кто сможет стать защитником веры, опорой ислама в Аль-Андулус. Того, кто приведёт страну к возрождению, кто распространит истинную веру дальше, в страну франков. Для этого нужно объединить тайфы. Значит, нужно искать потенциального объединителя. Очевидным решением было поискать среди предводителей альморавидов. Верхушку альморавидов марабут знал лично. Однако эмиру Юсуфу было восемьдесят лет, но он был ещё крепок умом и весьма подозрителен. А марабут ещё не выжил из ума, прекрасно осознавая последствия одного только намерения поискать будущего пророка среди предводителей альморавидов. Сам эмир конём не заинтересовался. Впрочем, и Мушкила тоже не проявил интереса, чему марабут был очень рад. Стать мучеником веры — почётная участь, только вот попасть под пытки при обвинении в заговоре марабуту почему-то не хотелось.

Всю зиму он путешествовал по различным тайфа. Посетил Кордову, Севилью, Бадахос, Гранаду, Малагу, Валенсию, Альмерию. Не убоялся и предпринял опасную поездку в форпост мусульманских сил — ко двору эмира Сарагосы.

Изменился не только образ жизни марабута и целителя, но и его отношение к занятиям Афара с Мушкилой. Теперь сам марабут принимал в них деятельное участие. Раньше Афар был вынужден обходиться подручными средствами. Марабут же купил краску, заказал изготовление специальной кисточки для письма с ручкой в виде той самой лопатки. Теперь занятия письму превратились в настоящие уроки каллиграфии. Только без самой каллиграфии. Язык не поворачивался называть каллиграфией каракули Мушкилы.

Писали на деревянных дощечках, всё же бумага или папирус были очень дороги, а «почерк» Мушкилы совсем не мелкий. Краску марабут предпочёл чернилам, свежая краска легко смывалась водой с доски, а чернила заставляли трудиться и всё равно оставляли разводы. К тому же краска была дешевле. Поначалу у Мушкилы не получалось совсем. Одно дело водить по мокрому песку, другое дело кистью с краской по ровной твёрдой доске. На третьем подходе Мушкила в сердцах топнул копытом по доске, разломив её в щепки.

Два дня марабут потратил на уговоры вернуться к занятиям. «Дорогу осилит идущий», — говорил марабут. «Аллах даёт нам испытания, прежде чем дозволить исполнить предназначение», — увещевал он. — «Упорный труд — основа любого мастерства. Знания не приходят сами по себе». С