Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

«Бросить её где-нибудь? Так Миша примется искать!».

Это бывшему оперуполномоченному было понятно. И он приходит к выводу, что её придётся убрать. Лучше будет, когда Шубу-Ухай увидит её мёртвой, чтобы осознал, что этой самки дарга с тремя четвертями головы больше нет. Может, тогда он успокоится.

А пока бывший оперуполномоченный останавливает машину. Миша выпускает Гупу, а сам снова просит у Горохова закурить. Сигарет в пачке у того осталось мало, четыре штуки, но он всё равно даёт охотнику ещё одну.

Гупа и от грузовичка не отошла, а стала ловить саранчу. Сразу поймала, тут же открутила голову, задние ноги, крылья, всё буквально за секунду, и сразу отправила её в рот.

«Проворная она, конечно».

И ещё не проглотив насекомое, она ловит следующую саранчу. Ловит легко, одном движением руки. И секунду на чистку, и снова насекомое у неё во рту. Ещё темно, а луна уже почти скрылась, и с каждым пойманным насекомым Гупа отходит от машины всё дальше, она уже взлетела на небольшой бархан.

- Ест? – интересуется Миша. Он не может разглядеть своего дарга, вот и спрашивает. В этом его вопросе неподдельный интерес, даже переживание.

- Ест, - отвечает Андрей Николаевич.

- Хорошие у тебя глаза, - замечает охотник.

Горохов не отвечает ему; он тянет к себе из-за кресла свой рюкзак, а потом достаёт из него еду для людей. Две упаковки крахмала с вкусовыми приправами, упаковку вяленой дрофы, пачку кукурузных галет.

Миша явно голоден, он сразу набрасывается на крахмал, развернул брикет, сидит крошит его зубами и запивает водой. Всё это делает с удовольствием. Оно и понятно. Всё время здесь он ел то, что добывал. Андрей Николаевич первым делом разрывает пакет с птицей. Крахмал – это только набить желудок.

Поели, попили, а Гупа всё ещё ловит саранчу.

- Видишь её? - интересуется проводник.

- Вижу, - Горохов вставляет передачу. Он с удовольствием оставил бы Гупу тут и уехал сейчас, но идиот Шубу-Ухай скорее сам выпрыгнет из машины, чем уедет без неё. «Термит» катит потихоньку к даргу, а когда подъезжает, Андрей Николаевич говорит: – Скажи ей, что пора.

- Гупа! - кричит Миша в открытое окно. – Пора ехать!

- Гупа сейчас… Быстро один, один саранча… И ехать, – откликается дарг с бархана. И тут же ловит очередное насекомое.

- Проголодалась, - объясняет Шубу-Ухай, - Хасан человек злой, не кормил её. Подождём немного… Давай, а?

Почему-то это всё раздражает Горохова. Он соглашается подождать и закуривает, но Мише сигарету не предлагает, а тот просить уже, видно, стесняется.

***

Они подъехали к Новой Ляле уже утром, бывший оперуполномоченный по привычке остановился недалеко от библиотеки.

- Не выходите из машины, - произнёс он и, не заглушив двигателя, сам пошёл поговорить с библиотекаршей. Нашёл он её в зале между мониторами и стеллажами книг. Там, кроме неё, никого не было. Вероника тут же узнала его. Встала сразу, как будто он был начальником, и поздоровалась. А Горохов спросил у женщины, она как раз пила чай:

- Чай у вас ещё остался?

- Остался, – тут же отвечала Вероника. Хозяйка сразу нашла ему чистую посуду, стала наливать чай, положила на блюдце кусочек хорошего, хоть и консервированного, пшеничного хлеба и небольшой кусочек сахара.

А Горохов тем временем рассматривал её, как будто видел в первый раз, и думал о том, что она, конечно, в возрасте, но ещё довольно привлекательна. Живая, подвижная, с хорошими формами и чистой кожей. Он не может вспомнить, называла ли она ему свой ценник; возможно, и называла, но это в той, в прошлой его жизни. А сейчас, разглядывая её, он пытается угадать:

«Интересно, сколько она берёт за встречу и сколько вообще зарабатывает? Судя по всему, немало, раз пророк даровал ей новый корпус. Он не стал бы вкладываться в нерентабельный ресурс».

Когда чай и угощения были готовы, Андрей Николаевич говорит ей:

- Я еду в Обитель…

- Ой, - сразу отвечает она и замирает, - братья уехали, будут только послезавтра.

«Скорее всего, это она о кареглазых, которые меня возили в Обитель и в последний раз травили сонным газом».

- Мне не нужны братья, я знаю, где находится Обитель, сам могу доехать, но со мной один человек и дарг, – продолжает Андрей Николаевич. Он бросает в чай кусочек сахара.

- Дарг? – глаза Вероники округляются. – Живой?

- Живой, - спокойно отвечает он. – Я не хочу их тащить к пророку, но они нам нужны. Я думаю оставить их тут. Вы найдёте им место?

Женщина всё ещё находится под впечатлением.

- Ой, я даже не знаю, - она качает головой. – Это мне нужно поговорить с отцом Сергеем.

- Хорошо, поговори, – отвечает бывший оперуполномоченный; сам он встаёт и с полки берёт древнюю книгу. Буквы на обложке почти стёрты. «Ремарк». Он садится на своё место и открывает её. А потом продолжает: - Сходи к нему, я подожду.

Он и вправду не хотел везти Мишу к Обители: проводник ориентировался в степи не хуже его самого, он мог легко запомнить местоположение тайного приюта верующих. Поэтому Горохов думал оставить Мишу и Гупу на попечение местной общины.

Вероника убежала за священником, а он стал пить чай и читать. Книга не захватывала его, уж больно в ней было много для него непонятного. Но читать ему долго не пришлось, вскоре библиотекарша привела своего пастыря, они поздоровались, а священник сразу перешёл к делу:

- Вы привезли сюда живого дарга?

- Да, - ответил бывший оперуполномоченный.

- Он…? – священник изобразил большое удивление. – Где он?

- Он у меня в машине; вообще-то это она, это самка, - пояснил Горохов и допил остатки чая.

- А Обитель… это благословила? – продолжал отец Сергей. – Там его ждут? Его, может быть, заказывали?

- Нет, в Обители его не ждут, поэтому я и хочу, чтобы и человека, и дарга вы подержали у себя, пока я их не заберу, – продолжает Андрей Николаевич.

- О-о… - произносит священник, это самое «о-о», судя по всему, обозначает его расстройство.

- Что? – не понимает Горохов. – С