Ключник - Максим Казанцев

Остался стоять посреди ложбины. Один. В полном, оглушительном одиночестве.

— «Ты не один…» — весело раздалось в голове.

И Марк…

ПОЧУВСТВОВАЛ!

Ощущение оказалось совершенно не тем, к которому он себя готовил. Никакой боли. Никакой тяжести или дискомфорта. Никакого ощущения присутствия чужого тела внутри.

Саван — ПЛАВАЛА в его эфирном океане!

Буквально стала его частью — тёплым, живым течением в бескрайней толще собственной силы. Где-то под сердцем чувствовался новый источник: горячий, ровно пульсирующий и совершенно точно желающий ему только хорошего.

— «Нагрузка на энерго-каналы возросла на одиннадцать процентов», — сухо доложил помощник. — «Никаких отклонений в работе систем организма не фиксирую».

Пауза.

— «Хотя, признаться, я не был готов вносить в журнал строку: внутри носителя поселилось живое существо».

— «Привыкай».

— «Папа», — нетерпеливо донеслось откуда-то изнутри.

— Можешь выходить, — хриплый голос Марка разорвал тишину ложбины.

Совершенно беззвучно саван ВЫНЫРНУЛА из его груди — просто выпрыгнула наружу, будто голограмма, и приземлилась на все четыре лапы.

— Ещё раз.

Исчезла.

— Ещё.

Больше десятка раз они повторили процедуру, прежде чем Марк хотя бы примерно разобрался в происходящем.

Кошка не проникала в его тело физически: соприкасаясь с его эфирным полем, она переходила куда-то — Марк пока не мог дать определения этому месту — оставаясь при этом привязанной к нему намертво и утаскивая с собой крохотную частицу его самого.

«Твое тело выдержит…» — Марк вспомнил слова ее матери.

— «Да, ты самый сильный из всех, кого я встречала!» — саван тут же вклинилась в цепочку его рассуждений.

Парень невольно расправил плечи.

— «Правда, кроме тебя я вообще никого не видела…» — добавила кошка и в её голосе явственно звенела смешинка.

— Выходи, — Марк недовольно буркнул и посмотрел в изумрудные глаза возникшей перед ним «дочки».

Но, как и любой подросток, она стойко выдержала взгляд «отца». Он не выдержал первым — усмехнулся и махнул рукой: напряжение, копившееся в его теле весь этот безумный день, наконец отпустило.

«Проблемы, конечно, будут, но…» — главное, он действительно мог скрыть «дочь» от нежелательных взглядов.

Марк опустился на камень у самого ручья, вытянул ноги и позволил себе просто посидеть, слушая тихое журчание. Саван улеглась рядом — огромная, тёплая, и поразительно бесшумная: ее бок мерно поднимался и опускался, а по туманной шкуре медленно плыли крохотные звёзды.

Несколько минут они просто молчали.

— «Отец», — вдруг раздалось в его голове.

— М?

— «Можно задать вопрос?».

Марк повернул голову — кошка смотрела ему в глаза, чуть нахмурившись, — и выглядела при этом настолько по-детски озадаченной, что он невольно улыбнулся.

— «Мы называем себя», — в голове Марка разлился перезвон колокольчиков, отдающий космическим холодом. — «В памяти предков вас всегда называли просто человеками. Но ты… иногда ты произносил другие звуки. Зачем это? Что это значит?».

Марк помолчал, подбирая слова.

— Это имена, — сказал он наконец. — Понимаешь… «человек» — это общее понятие. Нас миллиарды. А имя — то, чем один отличается от всех остальных. Твоя индивидуальность.

Кошка задумалась.

— «У тебя тоже есть имя?»

— Конечно, — парень рефлекторно кивнул. — Родители назвали меня Марк.

Саван попробовала слово на вкус — Марк буквально ощутил, как оно перекатывается в её сознании, обрастая оттенками.

— Ма-ррр-к, — прорычала она вслух, и тут же мысленно добавила: — «Но я всё равно буду звать тебя папой!»

— Договорились, — шокировано ответил парень.

Кошка снова замолчала.

А потом произнесла — тихо, без напора, но так, что у Марка что-то дрогнуло внутри:

— «Я тоже хочу имя. Как у всех человеков. Дай мне его».

Марк глубоко задумался — и пристально посмотрел на названную дочь: на туманную шкуру, в глубине которой рождались и гасли крошечные звёзды; на радужную чешую вдоль хребта; на полупрозрачные рожки, ловящие едва пробивающиеся лучи солнца.

— Знаешь, — медленно проговорил он, — ты похожа на вселенную.

— «Что такое вселенная?» — тут же последовал вопрос.

— Всё. Абсолютно всё. — парень поднял взгляд вверх. — Звезды. Миллиарды звезд. Как и у…

Марк замер.

Воспоминание накатило неотвратимой волной:

«Летняя безоблачная ночь. Еще теплая крыша их маленького дома. Улыбающаяся мама, закинувшая руки за голову. Недовольно пыхтящая семилетняя Лиза, которая никак не может взять в толк, что интересного остальные нашли в многочасовом разглядывании неба? Он. И голос…»

Спокойный голос отца, медленно водящего пальцем по черному небу:

— «Смотри, сын. Вон те пять звёзд — видишь? Это Лира. Правда похожа на волшебную арфу?».

— «А почему волшебную?»

— «По легендам, на ней играл древний бог Орфей. Играл так хорошо, что его музыку слушали и звери, и птицы, и даже камни».

Воспоминание схлынуло также быстро, как и накатило — Марк почувствовал, как снова предательски перехватило горло.

— У меня есть любимое созвездие, — произнес он, откашлявшись. — Отец показал мне его, когда я был совсем маленьким. Такое же волшебное, как и ты.

— «Как оно называется?»

— Лира.

Саван замерла.

Марк отчётливо ощутил, как слово входит в её сознание, разворачивается там, и обрастая образами и символами: звуком струн, которого она никогда не слышала; светом звезд которых еще не видела, и эхом голоса человека, которого никогда уже не встретит…

— «Лира…» — едва слышно повторила она.

И ещё раз, уже гораздо увереннее, с рычащими нотками:

— «ЛИРРРА!»

Изумрудные глаза сияли.

— «Спасибо! Мне нравится! Очень!» — саван вскочила и закружилась вокруг него. — «Теперь у меня есть имя! Я — Лира!»

— Тише ты, — Марк едва успел уклониться от хвоста, способного перебить средней толщины дерево. — Всю ложбину разнесёшь.

Но улыбку сдержать все же не смог.

Лира затормозила прямо перед ним и вдруг притихла.

— «Папа. А твой отец где?»

Марк ответил не сразу.

— Он на небе. — Пауза. — Среди звезд.

— 'А как его звали?

— Сергей, — сказал он тихо. — Его звали Сергей Светлов.

— «Он хороший?»

— Он был лучшим.

Лира помолчала, а после аккуратно, стараясь не задеть рожками, ткнулась головой ему в лицо, лизнув щеку шершавым языком.

Следующий час они не говорили, а просто молча лежали — голова парня покоилась на теплом боку кошки.

— Пора собираться, — наконец произнес он вставая.

Спустя десяток минут Марк убрал в кольцо последнюю вещь.