Для тебя бессмертный - Сим Симович

— Понял. Есть на примете один. В квартале госпитальеров. Там потише. Стены — метр толщиной.

— Веди.

Виктор отделился от строя. Никто не заметил. В хаосе победы, когда вино начало литься рекой, а молитвы смешались с проклятиями, один солдат перестал иметь значение.

Акра пала. Теперь она станет могилой для одних и сокровищницей для других. Для Виктора она должна была стать домом. Пусть ненадолго.

Дом стоял в тупике, увитый высохшим плющом. Камень старый, желтый, теплый на ощупь. Дубовая дверь, обитая железом, выглядела надежно. Внутри пахло пылью, сушеными травами и… покоем.

Прежние хозяева ушли или умерли. Вещи остались лежать на своих местах: циновки на полу, медная посуда на полках, детская игрушка — деревянная лошадка — в углу.

Виктор внес узел с вещами Елены. Поставил на пол.

Следом вошла она. Осторожно, боком, словно боясь спугнуть тишину. Сняла платок. Волосы рассыпались по плечам.

В комнате было сумрачно. Свет пробивался сквозь резные ставни узкими полосами, в которых танцевали пылинки.

— Бейт, — прошептала Елена, касаясь стены ладонью.

— Стены толстые, — буркнул Виктор, проверяя засов на двери. Железо лязгнуло, входя в паз. Надежно. — Окно узкое, человек не пролезет. Сюда никто не сунется. Госпитальеры патрулируют улицу.

Он обошел комнату. Инстинкт проверял периметр. Здесь — выход на крышу. Можно использовать для бегства. Здесь — подвал. Можно спрятаться.

Елена стояла посреди комнаты и смотрела на него. В руках она все еще сжимала серебряный гребень.

— Ты останешься? — вопрос повис в воздухе, хрупкий, как стекло.

Виктор остановился у окна. Через щель в ставнях было видно кусок неба и флаг с крестом на соседней башне. Долг. Контракт. Клятва.

— Не могу. Ричард требует гвардию во дворце. Будет пир. Нужно охранять пьяных королей, чтобы они не перерезали друг другу глотки.

Плечи Елены чуть опустились. Но она кивнула. Женщина войны. Она знала правила.

— Я вернусь утром, — добавил он быстро, чувствуя укол вины. — Принесу еды. Воды. Чистой.

Он подошел к ней. В полумраке его лицо казалось мягче. Тени скрадывали шрамы.

— Закройся. Никому не открывай. Даже если будут кричать по-франкски. Только мне. Стук — три раза. Пауза. Еще один. Помнишь?

— Три. Пауза. Один. Помню.

Виктор протянул руку, коснулся ее щеки. Кожа горячая, живая.

— Ты здесь в безопасности. Война за стенами.

— Война всегда внутри, Виктор, — тихо ответила она, накрывая его ладонь своей. — Но здесь… здесь тихо. Иди.

Он не хотел уходить. Каждая клетка тела кричала: останься. Сядь на циновку. Сними этот проклятый гамбезон. Забудь про Ричарда, про Саладина, про Иерусалим.

Но Зверь знал дисциплину.

Он резко развернулся, чтобы не передумать. Шаги к двери звучали глухо.

Лязг засова. Скрип петель.

Виктор вышел на улицу. Жара ударила в лицо. Шум города — далекие крики, смех, звон — навалился снова.

Он обернулся. Дверь закрылась. Щелкнул засов изнутри.

Дом превратился в крепость. Сейф, где хранилось самое дорогое.

Виктор постоял секунду, глядя на темное дерево двери. Приложил руку к шершавой поверхности.

— Жди, — шепнул он одними губами.

Затем развернулся и зашагал прочь, к центру города, где начинался пир победителей. Туда, где лилось вино и плелись интриги.

Он не знал, что это был последний раз, когда он видел этот дом мирным. Не знал, что Судьба уже начала отсчет. Часы тикали. Песок сыпался.

Глава 10

Тень Короля

Прохлада дворцовых коридоров казалась неестественной. После раскаленного воздуха улиц, где пыль смешивалась с запахом гари и гниющих отбросов, здесь, за толстыми стенами цитадели Акры, царил другой климат. Камень хранил холод. Высокие своды улавливали каждый шорох, усиливая эхо шагов, превращая звук сапог в удары молота.

Виктор шел следом за пажом. Мальчишка в бархатном камзоле с гербом Плантагенетов семенил впереди, то и дело испуганно оглядываясь через плечо. Вид идущего сзади гиганта явно нервировал провожатого.

Грязный, залатанный гамбезон, пропитанный потом и чужой кровью, смотрелся дико среди мраморных колонн и гобеленов. На полу, выложенном мозаикой, оставались пыльные следы.

Встречные рыцари — чистые, напомаженные, уже сменившие боевое железо на придворный шелк — брезгливо морщились, прижимаясь к стенам. Взгляды скользили по фигуре Виктора с смесью отвращения и недоумения. Что делает этот оборванец, этот кусок окопного мяса, в королевском крыле?

Виктор не смотрел на них. Взгляд, привыкший сканировать горизонт на предмет засад, здесь упирался в бесконечную лепнину и позолоту. Роскошь раздражала. Она казалась лишней, фальшивой, как румяна на трупе. Зверь внутри глухо ворчал, чувствуя западню. Стены давили. В открытом поле или в траншее было честнее. Здесь же воздух пах духами, лавандой и скрытой угрозой.

Паж остановился перед высокими двустворчатыми дверями. Стража — двое рослых парней в кольчугах поверх синих сюрко с золотыми львами — скрестила алебарды.

— Послан… вызван королем, — пискнул мальчишка, кланяясь стражникам.

Один из гвардейцев смерил Виктора взглядом. Презрительным, оценивающим. Увидел тяжелый фальшион на поясе (оружие черни, не рыцаря). Увидел шрамы. Увидел глаза.

Презрение во взгляде стражника сменилось настороженностью. Опытный боец узнал другого хищника.

— Оружие сдать, — коротко бросил страж.

Виктор не шелохнулся. Рука спокойно лежала на навершии тесака. Отдавать клинок — значит стать голым. Стать овцой.

— Король приказал привести его как есть, — вмешался голос из-за дверей. Глубокий, властный бас, просочившийся даже сквозь дубовые створки.

Стражники дрогнули.