Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

описать одним словом, что она чувствует, то словом этим стало бы «единение». Сейчас, глядя в демонские глаза мужа, она как никогда чувствовала себя и его единым целым. Его наслаждение было её наслаждением. Её страсть была его страстью. Нежность, забота, любовь, — все это было одно на двоих.

Навсегда.

Поглощенные друг другом, Ингвар и Линетта могли бы забыть обо всем. Счастливы были бы они, не думая ни о чем, кроме тех удовольствий, что могли подарить друг другу. Оставив жестокий и уродливый мир где-то за окном, укрыться в собственном личном раю для двоих.

Однако и он, и она помнили о своем долге. Пусть мир уродлив и жесток, лишь они сами могли сделать что-то, чтобы изменить его хоть немного. Ради Аскании, ради Данаана. Ради всех людей, что рассчитывали на них, — даже если сами о том не подозревали. Что надеялись на мир между королевствами.

И именно поэтому по важным вопросам демонам-слугам было приказано приходить, не боясь потревожить их.

Запрещалось только являться внезапно: даже проклятым теням приходилось, как простым людям, пользоваться дверью и уведомлять о своем прибытии, чтобы не ворваться в самый интимный момент.

Целомудренно прикрывшись простыней, Линетта устроилась под боком у мужа, не спеша покидать его объятий. Ингвар — тот вовсе не стеснялся проклятых теней.

Впрочем, он и людям-то порой демонстрировал больше, чем это можно бы было назвать приличным; одна лишь памятная дуэль чего стоила…

— Заходи, — повелел кесер.

Демон-Крыса в своем человеческом обличье вошел в господские покои и склонился в глубоком, подобострастном поклоне.

— Повелитель, — начал он, — Ваша мудрость граничит с предвидением, ибо…

— Прокрути, — прервал его Ингвар, — И давай сразу к делу.

И Линетта четко почувствовала, что её присутствие не добавляет ему терпения для выслушивания долгих речей слуги.

Не то чтобы у дорогого мужа этого терпения было в избытке в остальное время.

— Вы были правы, мой господин, — сообщил Крыса, снова поклонившись, — Юный Бей’Эдрик действительно не так прост. Сделав копию письма госпожи, он отправил её с птицей.

Ингвар улыбнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего.

— Замечательно…

Линетта вздохнула. В каком-то смысле это действительно было замечательно, но порадоваться в полной мере ей не удавалось. Хотя она с самого начала допускала такую возможность и охотно помогала мужу проверить эту ниточку… Хотя то, что Эдрик оказался шпионом, помогало им продвинуться в расследовании… Но часть её все равно сожалела, что это оказалось правдой.

Часть её хотела, чтобы вера в лучшее в людях оправдалась без обмана.

— Ворон взял след? — уточнил кесер.

— Да, господин. Он следует за письмом, держа связь через Кота. Сказал, что может перехватить его, и велел справиться о вашей воле в этом вопросе.

— Ни в коем случае не перехватывать! — воскликнул Ингвар, — Напротив. Я хочу, чтобы письмо достигло адресата. Я хочу, чтобы Ворон проследил его путь до самого конца и доложил мне. С точностью до конкретного двора и конкретного получателя. Пока же скажи мне: в каком направлении он послал это письмо?

Синие глаза слуги бегали из стороны в сторону, и этот жест выдавал его истинную сущность лучше, чем любые крысиные черты во внешности.

— В Данаан, мой господин. Он направил его в Данаан.

И Ингвар расхохотался.

Глава 9. О том, что происходит на юге

Вновь и вновь армии восставших мертвецов бросались на ряды еретиков эдлинга Ар’Кенвала. И если сперва Бранд еще пытался держать их в узде, взывать к дисциплине и использовать тактические ходы, то со временем он понял, что это было бесполезно. Священная ярость охватывала жертв войны, стоило им завидеть врага.

Завидеть тех, кто исказил и извратил учение Эормуна.

К счастью, после каждой битвы сил у армии Избранного лишь прибавлялось. Даже врагам, сраженным солдатами истинной веры, в прозрении смерти открывалась Истина. И когда свет священного Копья давал им второй шанс, поднимались они и обращались против бывших товарищей, что до сих пор сражались под знаменами темной ереси.

Вот и сейчас неустанный натиск восставших сломал строй копьеносцев, открывая дорогу самому Бранду. Восседающий на священном единороге, ворвался он в ряды врагов, поразив священным копьем сразу пятерых. Золотое пламя Эормуна сияло у него в руках, и казалось, никто не может ему противостоять.

— Не отступать! — кричал Ар’Кенвал, — Держать строй! Биться до последнего!

Но слишком явственно слышалась паника в его голосе. Бранд знал этого человека: он был хорошим воином.

Но против воли самого Эормуна он был бессилен.

Два всадника схлестнулись на поле у верескового холма. Одетый в великолепную бригантину, Кенвал имел явное преимущество перед бездоспешным Брандом, но несмотря на это, испытывал явный страх.

Может быть, потому что отчетливо видел он золотое пламя. Пламя, что готово испепелить недостойных.

К чести Кенвала, первую сшибку он успешно пережил. Не надеясь, что доспехи уберегут его от священного пламени, он отклонился немного в сторону, копье Эормуна прошло рядом с телом. Проскочив мимо противника, эдлинг заложил крутой вираж, выходя на разгон для новой сшибки.

Однако Бранд не собирался давать ему такой возможности. Его единорог, священный скакун, посланный ему самим Эормуном, казалось, презирал ограничения обычных лошадей. Будто не ведая инерции, он сделал резкий разворот, взмахом рога рассыпая золотые искры. Конвульсивно дернулась, заржав от боли, лошадь эдлинга Кенвала.

И пока тот пытался удержаться в седле, Бранд нанес решающий удар.

В замок Делейн, родовое гнездо маршала Ар’Кенвала, хеленд Ар’Бранд въезжал победителем и триумфатором. Это был первый из замков Аскании, павший перед его армией, и знаменательная веха в его крестовом походе. Этот день должен был стать символом его высокого предназначения.

Предназначения Избранного Эормуна и истинного короля Аскании.

Огорчало лишь отсутствие подобающей свиты. Охваченные праведным гневом восставшие мертвецы могли не нападать на людей, когда он того требовал, но совершенно не умели выполнять сложные приказы. Максимум, на что хватило их понимания, это выстроиться почетным караулом, когда их святой въезжал в захваченный палас.

Лишь десять человек составляли его свиту, — величественные, сияющие воины, посланники Эормуна, сошедшие с Небес, чтобы служить ему и защищать.

Чтобы принести этому королевству новую Истину.

В главном зале захваченного паласа его уже ждала семья поверженного врага. Его супруга, величественная светловолосая женщина лет сорока, немного располневшая, но еще сохраняющая красоту, и двое сыновей. Старший, лет шестнадцати, был светловолос, как мать, младший же, едва перешагнувший десятилетний