Хрупкость - Кортни Ли Винн

как у опытного бойца, и я стараюсь запомнить каждый из них. Я провожу рукой по его смуглой груди, запоминая каждый мускулистый бугорок и впадинку и в который раз размышляя о том, какие прикосновения ему больше нравятся.

– Если ты будешь и дальше так на меня смотреть, я и вправду начну молить о пощаде, – произносит он.

Я жадно впиваюсь в него глазами. Он нависает надо мной и обхватывает мою голову сильными руками. Дэй целует меня именно так, как я хочу. Страстно и требовательно.

– Хочешь знать, какие прикосновения мне нравятся больше всего? – мысленно спрашивает он, пока наши языки продолжают сплетаться в искусном танце.

Когда он начинает целовать мою шею, я хрипло отвечаю:

– Да.

Это все, на что я способна, потому что от прикосновения его губ по моей коже пробегают разряды тока.

– Любые, какие хочется тебе, – раздается его низкий голос в моей голове.

Дэй подхватывает меня на руки и несет к кровати. Ногами я обхватываю его за талию, чувствуя, насколько он напряжен и тверд. Я с трудом сдерживаю стон, когда он прижимает меня к шелковым простыням и замирает у края постели, упираясь бедрами в мои ноги. Я протягиваю руку и расстегиваю пуговицу на его штанах: он сбрасывает их на пол и забирается на кровать. Мои руки блуждают по его телу и останавливаются на твердой плоти. Он стонет, подталкивает мою руку ниже и закрывает глаза: я ощущаю несравненное наслаждение, которое испытывает Дэй, словно свое собственное. На его губах вновь появляется лукавая улыбка. Я чувствую его губы на своем лице, а потом он резко переворачивается, и я оказываюсь сверху. Он обхватывает мои бедра ладонями и начинает направлять меня. Прикрыв глаза, Дэй стискивает мои бедра, а я продолжаю дразнить его. Останавливаюсь я лишь для того, чтобы стянуть сорочку.

Дэй хватает меня за талию, швыряет на простыни и скользит взглядом по моему телу. Когда его взгляд доходит до моей шеи, где все еще виднеются тусклые синяки, он проводит по ним пальцами и нежно целует.

Когда его губы касаются моей шеи, я ощущаю волну эмоций – гнев и нежная грусть. Губы Дэя спускаются к моему плечу, которое приняло на себя удары бесчисленных клинков, а затем к животу, где была рваная рана от меча солдата.

Его окружает водоворот страха и всепоглощающей нежности. От жара у меня щиплет глаза.

Дэй возвращается к моим губам и целует меня, так что я уже готова молить о пощаде.

– Дэй.

Он сжимает мою талию, и его твердая плоть упирается в самый низ моего живота.

– Низзара, – стонет Дэй и начинает медленно входить, заполняя и растягивая меня. На смену молниеносной вспышке боли приходит сладостное тягучее удовольствие. Он замирает, гладит меня по щеке, и его губы дрожат у моего лица.

– Все хорошо? – Он касается моего лба, и его дыхание смешивается с моим.

Я закусываю губу.

– Я не слабая.

Он улыбается и начинает двигаться.

Я чувствовала, что готова взорваться с той самой минуты, как оседлала его на полу, и теперь каждое его движение заставляет меня погрузиться в небытие. Его рука спускается ниже, и он большим пальцем начинает поглаживать все те места, которые стали восхитительно чувствительными.

На этот раз я не в силах сдержать стон и вынуждена прикусить губу, чтобы не закричать.

Глаза Дэя темнеют, и он продолжает наполнять меня своей силой. Он сбрасывает с кровати подушку, и, прежде чем она успевает коснуться пола, я останавливаю время.

– Как бы мне ни хотелось увидеть, как ты кусаешь губы, не делай этого. Я хочу слышать твой крик, Низзара.

Дэй не останавливается. Его движения, руки и даже мое имя, произнесенное им, стремительно толкают меня к пропасти. Сила взрывается у меня внутри, время замирает, и я схожу с ума, сотрясаясь от дрожи и выкрикивая его имя в маленьком пузыре времени, предназначенном лишь для нас, где этот крик слышим только мы. Каждый мускул внутри моего тела сокращается в волнах наслаждения, и я плавлюсь, как воск.

– Ты так красива, – шепчет Дэй.

Я задыхаюсь, мой голос дрожит от отголосков наслаждения, и тем не менее мне удается произнести:

– И это все?

– Маленькое чудовище, – мурлычет Дэй своим глубоким, чувственным голосом. Он прикусывает мою губу и мысленно добавляет: – Я еще не закончил.

Дэй выходит из меня и помогает мне лечь повыше, целуя мои губы и спускаясь к груди и животу, пока его язык не находит то самое место, которое он недавно ласкал рукой.

– Дэй, – резко выдыхаю я, потому что от его медленных, чувственных движений я вновь балансирую на краю. Но прежде чем я успеваю впасть в забытье, он замирает, целую вечность удерживая меня на краю пропасти, пока с моих губ не срывается стон. Он вновь и вновь толкает меня к самому краю, пока я не начинаю выкрикивать его имя и умолять дать мне разрядку. Пока мне не становится все равно, насколько медленны его движения. Я взрываюсь от нежного и мучительно долгого прикосновения его языка.

Я кричу, и эта волна наслаждения оказывается глубже, длиннее и интенсивнее предыдущей.

Дэй с рычанием входит в меня, ускоряя темп и усиливая томительную дрожь в моем теле, пока я не превращаюсь в расплавленный горячий воск.

Внезапно я ощущаю внутри трепет, и Дэй произносит у меня в голове:

– Я бесплоден, но если тебе нужна защита…

Я качаю головой и провожу рукой по его груди.

– Ты прекрасен такой, какой есть, Дэй.

Внезапно пространство между нами заполняется глубоким благоговейным чувством, и он восхитительно глубоко проникает в меня. Его сильные руки, обхватившие мою голову, напрягаются, и он продолжает ритмично двигаться, пока я снова не оказываюсь на краю пропасти. Дэй замирает и своими соблазнительными губами обхватывает мой сосок. Он принимается сжимать, прикусывать и втягивать его губами, и я вновь начинаю молить о пощаде.

Наконец Дэй решает сжалиться надо мной, его движения становятся резче и быстрее, и я издаю громкий крик. Он напрягается, поднимаясь на пик удовольствия, в то время как мое тело продолжает содрогаться. После этого Дэй без сил падает на меня.

– Низзара, – задыхаясь, произносит он, горячо целует меня, перекатывается на бок и обнимает меня. Наша Метка с шипением растворяется, и время продолжает свой ход. Брошенная Дэем подушка падает на пол.

Его глубокие и сильные чувства обволакивают меня, и я прячусь в уютном и безопасном уголке рядом с его сердцем.

Он целует меня в голову и мысленно шепчет:

– Я буду по тебе скучать.

– Я буду скучать сильнее.

Он прикусывает меня за ухо.

– Вот только не надо этого. Все равно я буду скучать сильнее.

Я поворачиваюсь к нему, так что мы почти соприкасаемся носами. Его улыбающийся портрет, который висит в Королевском зале, не идет ни в какое сравнение с