Хрупкость - Кортни Ли Винн

и голубым глазам, занимает свое место на возвышении, и я могу поспорить, что он у Казема в кармане. Наверху громко звенит колокол, и его звук под пустым куполом кажется почти оглушительным.

В ослепительной вспышке красного дыма из кольца Казем направляет свой сверкающий меч прямо мне в грудь.

Я отклоняюсь назад. Меч задевает мой кожаный костюм чуть выше живота, оставив тонкий разрез.

Едва я успеваю приземлиться, как мой бок задевает второй меч, брошенный с нечеловеческой силой. Меня пронзает обжигающая боль.

Я сжимаю меч, используя каждую крупицу золотой энергии, но струя красного дыма с легкостью выдергивает его из моей руки, настолько стремительно, что я даже не успеваю этого заметить.

Сила и скорость Казема намного превосходят человеческие.

Он вонзает мой меч в циновку по самую рукоятку, и клинок исчезает под каменным полом.

И тут я замечаю красные заклепки у него на плече. Они не просто сверкают в свете ламп. Они сияют. Усилительные кристаллы.

Проклятие!

У меня нет времени взглянуть на судью, но если бы мне даже удалось это сделать, его карманы наверняка набиты золотыми ренами, которые помогли ему закрыть глаза на эту маленькую деталь.

Я швыряю в ногу Казема кинжал, но красный дым перехватывает его на полпути, и кинжал застывает в воздухе. Я хватаю два кинжала и бегу к нему.

Облако дыма забирает все мои кинжалы, кроме одного, спрятанного за голенищем башмака, и выстраивает их в воздухе рядом.

Черт, черт, черт!

Судя по тому, как аккуратно Казем располагает каждый кинжал в воздухе при помощи струи красного дыма, направляя их острия ко мне, он наверняка собирается продлить мое унижение.

Пока он занят расстановкой моих парящих кинжалов, я решаю пойти в наступление. Я выхватываю из башмака последний кинжал и прыгаю. Лезвие оставляет на его лице глубокий порез, который наверняка превратится в шрам.

Я приземляюсь, поворачиваюсь, чтобы полюбоваться своей работой, и…

Меня охватывает ужас. Рваные края раны на его щеке начинают стягиваться нитями красного дыма.

Метка.

Он может полностью исцелять себя, а не просто ускорять процесс исцеления, как я.

Мгновенное. Исцеление.

При виде моего лица Казем смеется.

– Готова присоединиться к тому рабу из Авома? После того как я разрушу твою репутацию опытного бойца?

Тьма накатывает на меня волной, и сквозь нее прорывается золотистый свет, пытаясь противостоять темноте.

С громким криком я бросаюсь на Казема.

Он взмахивает мечом, и клинок с такой силой и скоростью пронзает мой корпус, что сбивает меня с ног, словно осколки бомбы. Я падаю на циновку. Сквозь пелену черного тумана я вижу улыбающееся лицо Казема, который при помощи силы кольца загоняет меч глубже.

Мой крик заглушает отвратительный треск клинка, рассекшего тело и вонзившегося в циновку. По ее поверхности расплывается кровь, и среди алого пятна мерцает золотистое свечение. Это дар Валы, текущий в моей крови и исцеляющий рану от клинка.

Но его недостаточно.

Недостаточно для исцеления. И для поднимающейся тьмы.

Казем наклоняется надо мной, словно любуясь своей работой. Я с силой бью его в лицо башмаком с шипами.

Он падает на одно колено, воет от боли и тут же исцеляет порез на щеке.

– Тебе конец, – злобно рычит он, хватает второй меч и вонзает его мне в живот с чавкающим влажным звуком.

На потолке Мегакупола вспыхивают звезды, но растущая тьма мгновенно гасит их.

С моих губ снова срывается крик, но на этот раз он становится тише. Воздух со свистом проникает в мои легкие.

Впервые в жизни я протягиваю руку к тьме. Я хочу убить его, и я его убью, но золотистый свет вспыхивает, отталкивая бездну, словно живую стену, и не давая мне дотянуться до нее.

Казем вырывает из моего тела клинок и поднимает его вверх, направив окровавленное острие мне в сердце. Он держит меч над головой обеими руками, готовясь нанести смертельный удар.

Я хватаю меч, пригвоздивший меня к циновке. Его лезвие разрезает мою ладонь, как масло, но я не отпускаю. Я с криком продолжаю тянуть, нанося себе все новые порезы. С каждым рыком и воплем боли тьма бьется о золотую стену у меня внутри.

Глаза Казема расширяются от удивления, и он снова пытается вонзить меч мне в сердце. Я перекатываюсь в сторону.

Мне едва удается уйти от удара.

Мои руки трясутся, воздух со свистом вырывается из легких, мускулы сводит судорогой, но я опираюсь на локти и отползаю в сторону.

Похоже, Казему нравится это зрелище, потому что я замечаю, как он поднимает руки. Вельможи громко кричат, по моему лицу и телу льется кровь, а женщины в переполненной королевской ложе хором повторяют имя Казема.

Я нахожу глазами свою королевскую ложу.

Она пуста.

Безмолвна.

Никто не пришел.

Казем неторопливо приближается ко мне и бьет меня ногой в челюсть. Голова дергается назад, и изо рта брызжет кровь. Тьма снова ударяется в золотую стену, оставляя на ней трещину.

Я пытаюсь подняться, но руки меня не слушаются, и я снова падаю на циновку.

Казем наступает мне на руку и наклоняется ближе.

– Я не должен этого говорить, – шепчет он мне на ухо, – но, пока мы беседуем, твой дух умирает в последний раз.

Дэй.

Я больше не колеблюсь ни секунды. Рядом никого нет, а значит, никто не пострадает. Я мысленно пробиваю кулаком золотую стену – последнее препятствие на пути чудовища внутри меня, запретной сущности, связанной с моей душой. Его тьма заполняет меня.

И я приветствую ее.

Она смотрит моими глазами на Казема, и внутри меня зарождается черная дыра силы. Впервые в жизни я принимаю себя такой, какая я есть, и принимаю все то, на что способна моя сила.

Я Хранитель, и я забираю.

Я краду силу, и она становится моей.

Мегакупол чернеет, словно ночное небо без луны, темное, как мои кошмары. Но на этот раз я могу видеть во тьме, и я вижу каждую форму жизни и душу, мерцающую вдали, которые так и манят меня выпить их силу, ведь это так же легко, как сделать вдох.

Внутри меня рвутся на свободу частицы силы, которые я вобрала в себя за долгие годы. Я нахожу тонкую паутинку дара крови джакселов, полученного моим отцом и украденного у него, когда он избивал Исабелл. Когда сила отца растекается по моим венам, я понимаю, что она хочет сказать, словно эта сила – моя собственная. Теперь все встает на свои места. Отец управлял другими людьми вовсе не при помощи своей Метки. Это была сила темного джаксела, обладающего даром крови.

Поднимайся. Мы не стоим на коленях, шипит тьма.

Или это мое шипение. Грань между нами начинает стираться.

Я поднимаюсь на колени, и душа матери начинает медленно исцелять меня изнутри.

Глаза Казема сверкают преждевременным торжеством, и он направляет острие меча мне в горло.

Он собирается нанести удар, когда из меня вырывается сила