Хрупкость - Кортни Ли Винн

по-прежнему в моей душе, но я не имею к ней доступа. Она снова пытается овладеть мною, шипит и мечется, но не может до меня добраться. Я чувствую ее разрушительную ненависть и страх перед усмирением и заточением. Она визжит от ярости, а я продолжаю отталкивать и пинать навалившихся на меня солдат, пытаясь забрать силу главаря, но чувствую лишь волны сокрушительной боли, от которой дрожат колени.

Я пытаюсь сорвать ошейник, потому что чудовище приказывает мне это сделать.

Кареглазый главарь показывает мне ключ:

– Он заперт.

Я пытаюсь дотянуться до ключа, но серебристый дым из сосуда переносит его в другое место.

Я подпрыгиваю, собираясь нанести ему удар в челюсть. Гигантской ручищей он хватает меня за лодыжку и швыряет на холодный каменный пол.

Я сотрясаюсь от боли, а он опускается на корточки и произносит:

– Если будешь и дальше злить меня, маленькая принцесса, твоя подруга из Авома умрет.

Исабелл.

Главарь выхватывает мои кинжалы из ножен и передает их своим спутникам.

– А теперь вставай и иди, – рычит он.

Я поднимаюсь на ноги, и главарь тут же встает у меня за спиной.

Наклонив голову, он шепчет мне на ухо:

– Не привлекай к себе внимания, и все будет хорошо.

Мы спускаемся по лестнице на два этажа ниже и идем по Королевскому залу.

Когда мы доходим до середины зала, перед нами возникает Халикс, и ее смертоносный взгляд заставляет стражников застыть на месте.

– Отпустите ее, – приказывает она, обнажая острые клыки.

– Убейте животное! – рявкает главарь, и его спутники поднимают кристальные ружья.

Халикс выбрасывает руку вперед, и в зал врывается чудовищный порыв ветра, сбрасывая со стен огромные портреты. Ветер меняет направление, подхватывает плащи солдат и накидывает их им на головы, ослепляя. Следующий порыв бросает нас на пол, и все кристальные ружья отлетают в другой конец зала. Я быстро поднимаюсь на четвереньки и ползу к Халикс, но один из стражников хватает меня за ногу и тащит назад. Я бью его ногой в лицо, но он не отпускает меня.

Еще двое стражников вскакивают и бросаются к Халикс, давая главарю возможность подобраться поближе. Молниеносным движением она выхватывает серый зазубренный меч и убивает двух солдат.

– Халикс! – кричу я, когда главарь оказывается рядом с ней. Он хватает ее за лодыжку и сбивает с ног. Ее голова с силой ударяется о пол, но она продолжает сражаться, даже когда главарь наваливается на нее и вонзает ей в бок один из моих кинжалов.

Стражник вцепляется мне в ноги и прижимает меня к полу.

Серые глаза Халикс устремляются на меня, в них пульсирует боль и ужас, и через мгновение она исчезает в клубах тумана.

Главарь падает на пол, внезапно лишившись опоры. Через мгновение он поднимается на ноги, сбитый с толку, и отряхивается.

– Вы знаете, что делать, – рычит он на своих солдат. – Пошли!

Солдат, прижавший меня к полу, грубо поднимает меня на ноги и толкает вперед. Стражники перешагивают через тела своих убитых товарищей и ведут меня к покоям отца. Меня бесцеремонно сталкивают по ступенькам, и мои собственные солдаты, которые, как мне уже совершенно ясно, вовсе не являются нашими, сопровождают меня по туннелям замка. Несмотря на серебряные сосуды, все они шпионы, но на кого они работают? Если только – мне в голову приходит ужасная мысль – они не исполняют приказ отца. Но если это так, то почему они не знают пароля, который вынудил бы Брунара покинуть пост? И почему Халикс сражалась с ними?

Это не мог быть мой отец.

Главарь толкает меня в спину, и моя ярость вспыхивает с новой силой. Я поворачиваюсь, собираясь нанести удар прямо в яремную вену, но он произносит:

– Исабелл за это дорого заплатит.

Мой кулак застывает в воздухе и опускается.

– Умница, – говорит он, толкает меня ногой в спину, которая еще не успела зажить, и я скатываюсь вниз по каменным ступенькам.

Они ведут меня по туннелю, туда, где рядом с красной машиной Дагена ожидает белая машина с мерцающими под днищем красными кристаллами.

Мужчина с бронзовой кожей и белой серьгой в брови распахивает для меня заднюю дверцу.

– Не думаю, что нас представили официально. – На его лице появляется жестокая улыбка. – Я Джаспер – наследник королевства Зо и законный владелец Первозданных сосудов.

Глава 76

Даген

Когда мой меч сносит голову последнему Пожирателю душ, в живых остаемся только мы с Хоаком. Мы одновременно опускаемся на землю рядом с безжизненным телом Пожирателя.

– Скажите, что это был последний, – задыхаясь, произносит Хоак, зажимая глубокую рану в боку.

– Это последний.

– Я никогда не видел, чтобы они нападали в таком количестве, – продолжает он, с трудом переводя дух. – Обычно они охотятся поодиночке или группами не больше трех.

Передо мной возникают воспоминания Хоака о нападениях Пожирателей душ, и я понимаю, что он прав. Это было организованное нападение, а не просто голодная ярость пары чудовищ.

Меня переполняет гнев, и я застываю.

Джаспер сообщил мне о нападении до того, как оно произошло. Но почему?

Я вспоминаю о ссоре, свидетелем которой я стал, прежде чем отправиться в лагерь мятежников. Он что-то говорил насчет расписания Королевского поединка…

Я вскакиваю. Мне не удается скрыть дрожь в ногах. Я умираю от голода.

– Что случилось, мой король?

– Хоак, мне надо идти. Ты…

– Со мной все хорошо. Идите.

Я указываю на валяющиеся земле трупы Пожирателей душ, вспоминая предупреждение Джаспера:

– Отдели головы от тел. Найди помощь и отнеси останки как можно дальше от пещеры. – Я перевожу взгляд на одного из погибших товарищей Хоака и вижу, как в его безжизненное тело проникает тень, а кожа у него на шее приобретает глянцево-черный цвет, постепенно захватывающий все лицо. – Погибших солдат унесите вместе с ними. Они оживут.

Хоак, измученный и переполненный ужасом, наклоняет голову:

– Да, мой король.

Я обращаюсь в дух, и ко мне возвращается часть силы, но, пока я лечу к своему замку, меня не оставляет предчувствие, что я опоздал.

И что мой полет слишком медленный.

Глава 77

Низзара

Джаспер жестом приказывает мне сесть в машину.

– Твой призрак еще не вернулся? – Он наклоняет голову и читает ответ в моих глазах. – Я так и думал. Садись в машину. Нам надо кое-куда успеть, а время поджимает.

Дэй. Внутри у меня все сжимается. Где же он?

Увидев, что я не спешу садиться в светящуюся машину, он проводит обтянутой перчаткой рукой по моей щеке, хватает меня за подбородок и притягивает к себе.

– Разве мои стражники не сказали тебе про рабыню?

Я хмурюсь.

– Вижу, что сказали. Хорошо, значит, мне не придется этого делать. Залезай.

Я сажусь на белое кожаное сиденье рядом с женщиной, которая помогала мне научиться блокировать мысли. Хелина.

– Прости, – говорит она.

Я одариваю ее злобным отцовским взглядом, и она вжимается в сиденье. Мгновение спустя Хелина шепотом произносит:

– Он угрожал моей дочери. Тебе не понять силу родительской любви.

– Ты права. – Я стискиваю