Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

и Раудийских полях иль вереницами рабов достигли желанной диким сердцам Италии. Рим чествовал победителей. Теперь можно было бы вернуться к ораторскому ремеслу, но военная забава пришлась по душе Серторию. Едва успев прийти с одной войны, он отправляется на другую — теперь в качестве офицера, военного трибуна. Серторий отправился в Испанию, ещё не до конца замирённую римским оружием. Здесь как раз вспыхнуло восстание в Кастулоне. Восставшие, при поддержке жителей соседнего городка Истургия, перебили находившихся в городе римлян, лишь немногим, в том числе и Серторию, удалось спастись бегством. Другие требовали идти за помощью, но Серторий предложил нехитрый, но неожиданный план.

Уверовавшие в своей победе варвары были столь беспечны, что даже не позаботились о том, чтобы выставить на городских воротах стражу. Римляне проникли через эти ворота и напали на повстанцев. Те к этому времени обильно отпраздновали победу и потому сопротивляться были не в состоянии. Так римлянам удалось без особых хлопот расправиться со своими обидчиками. Но Серторию и этого показалось мало. Он приказал солдатам переодеться в одежды иберов и повёл их к Истургию, столь опрометчиво оказавшему помощь соседям. Обман удался. Жители городка приняли нестройную толпу воинов за своих возвращающихся с победой сограждан и были неприятно удивлены, когда мнимые сограждане вдруг выхватили мечи и принялись убивать правых и виноватых.

Эта двойная победа прославила Сертория, он стал известен в Риме. К тому времени Республика находилась в глубоком кризисе. Недовольные самовластием Рима италики требовали гражданских прав. Их интересы представлял Друз, последний из великих трибунов[7K12]. Наёмный убийца ударил Друза мечом в бедро, и тот истёк кровью. В ответ на это италики восстали.

Началась Союзническая война, в какой римлянам пришлось несладко. Италики сражались не хуже римлян, а ожесточение придавало им силы. В первый год римляне потерпели столь много поражений, сколько не претерпели за последние полстолетия. Потом римские полководцы сумели перехватить инициативу и, расколов единство врагов, начали их побеждать. Особенно отличились Марий и лучший из его учеников — Сулла. Отличился на войне и Серторий, который не только командовал отрядами, но и лично вёл воинов в схватки. В одной из них Серторию выбили глаз, чем наш герой немало гордился, ибо нет для воина высшей доблести, чем увечье, полученное в бою!

— За славу Рима! — поминал Серторий свой вытекший глаз. — Утрата обзора компенсируется остротой зрения и остротою ума!

Война завершилась победой Рима, и победители начали делить лавры. Серторий стал добиваться должности народного трибуна — громкой и многогласной. В Риме владычествовали Марий и Сулла, но последний всё более и более оттеснял от власти своего учителя. Серторий был приближенным Мария, и потому Сулла помешал ему стать трибуном. И Серторий возненавидел Суллу, поклявшись:

— Отомщу!

И случай вскоре представил Серторию такую возможность. Сулла отправился на войну с Митридатом, которая принесёт ему великую славу. Немедленно после отбытия Суллы на Восток консул Цинна, человек более буйный, чем благоразумный, поднял мятеж. Так и неясно, чего он хотел — личной ли власти или свержения власти партии Суллы. Серторий немедленно примкнул к Цинне и стал ближайшим его помощником. Во главе бесчисленных толп сторонников они атаковали на форуме клевретов Суллы, потерпели поражение и бежали из Рима. Но схватка не была закончена. Бунтовщики были приняты стоявшей в Кампании армией и поспешно сбирали силы для новой борьбы. Цинна призвал на помощь сбежавшего в Африку Мария, и тот не заставил себя упрашивать.

Во главе небольшого отряда Марий высадился в Италии и быстро сколотил войско, набрав в него освобождённых из эргастулов рабов. Объединив силы, Цинна, Серторий и Марий вновь подступили к стенам Вечного города. Цинна был наигранно весел, Марий мрачен, Серторий таил осторожность. Он опасался жестокого нрава Мария, который желал отомстить Городу.

— Я отомщу всем, кто предали меня! Всем! — кричал он по ночам в шатре, упившись чистого вина.

— Отомсти. Но помни, враг у нас один — Сулла, остальные — толпа, послушная любому вождю, — говорил Серторий.

Марий вновь кричал, брызжа слюной:

— Я перебью толпу. Толпа вообще не достойна жить!

— Поступай, как знаешь, но помни, что это — твои сограждане!

— Отомщу! — стоял на своём Марий.

Седой полководец вёл за собой пять тысяч рабов, возжелавших стать господами. Рабы эти, прозванные бардиями[7K13], готовы были исполнить любую волю своего повелителя. Они алкали крови и унижений римлян. Они таили мечту унизить, а то и разрушить город. Серторий готов был до последней капли крови стоять за Город.

— За славу Рима! — с вызовом говорил он Марию.

Марий злобно кривился в ответ. Их считали единомышленниками, но они были не более чем случайными попутчиками. Серторий почитал Мария за громкую славу и талант стратега, Марий не мог отказать Серторию в храбрости и редкой верности убеждениям. И он чувствовал ещё не раскрытый, но уже зреющий полководческий дар, присущий лишь одному из сотни генералов.

— Этот одноглазый далеко пойдёт! — говорил Марий. — Если только не свернёт себе прежде времени шею.

Но Серторий был осторожен, и всегда, прежде чем сделать шаг, смотрел себе под ноги.

Сражение за Рим было упорным, но, в конце концов, сенат капитулировал, и отряды мятежников вступили в город. Началась резня. По приказу Мария и Цинны были убиты десятки видных граждан. Марий не пощадил даже своего соратника Катула, вместе с которым пятнадцатью годами раньше одержал блестящую победу над кимврами. Когда родственники Катула молили о пощаде, Мария с кривой усмешкой отвечал:

— Он должен умереть!

Примеру своего господина следовали и рабы-вардеи, убивавшие, насиловавшие и грабившие. Серторий яростно протестовал, но Марий не внимал этим протестам.

— Пусть порезвятся! — говорил он.

Бесчинства рабов зашли столь далеко, что испугался и Цинна, поначалу во всём потворствовавший Марию. Он даже стал поговаривать с Серторием о том, чтоб образумить захмелевшего от крови старика, но тут Марий очень кстати скончался. Не стало человека, не стало и проблемы. Правда, были ещё рабы…

Но эту проблему взял на себя Серторий.

— Ребята! — объявил он насторожившимся вардеям. — Вы славно потрудились и заслуживаете награды. Рим расплатится с вами золотом!

Радостно горланя, вардеи собрались в своём лагере. Здесь их окружили и истребили солдаты Сертория. Рим расплатился с рабами кровью!

Но смерть Мария и истребление его буйного воинства не принесли Городу облегчения. Теперь в Риме владычествовал Цинна, более не прислушивавшийся ни к чьим советам. Цинна лишь посмеивался, когда Серторий напоминал ему о близящемся возвращении Суллы.

— Мы сильны как никогда. За нас вся Италия!

— Не забывай, что мы имеем дело со львом, опаснейшим из