Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Он воюет не по правилам! — оправдывался Метелл перед Римом. — Он не даёт мне генеральной битвы, нападает из засад, распускает свои отряды и вновь собирает их в совершенно неожиданных местах. Всё это походит на охоту на волка, обращающегося в мышь, как только загонщики окружают его сетью. Эта мышь проскальзывает сквозь ячею и, очутившись на свободе, вновь обретает клыки!

Да, Серторий играл не по правилам, но победителей, как известно, не судят. Он предпринимал настоящий фейерверк блестящих манёвров и тактических ходов. Он совершал ночные рейды, устраивал ловушки, посылал ложные сообщения, мастерки маскировал солдат знаками отличия неприятеля и бил, бил, бил Метелла. Серторий был неутомим. Он почти не тратил время ни на сон, ни на еду, ни на праздничные попойки. Он наконец получил возможность посчитаться с врагами и наслаждался этой самой возможностью. Он уронил славу римского оружия так низко, как никто до него. Когда его укоряли за это, Серторий оправдывался.

— Я не желаю зла Риму. Я лишь хочу вернуться домой. Я лишь хочу поднять в своём доме чашу за славу Рима!

Серторий был честен, но мало кто верил этим словам, большинство воспринимали их за громкую фразу.

Тем временем успехи Сертория разожгли восстание по всей Иберии. Тысячи и тысячи варваров сбирались под знамёна победоносного полководца. Серторий стал невиданно популярен, чему способствовало его доброе отношение к варварам. В отличие от других римлян, он чуждался высокомерия и дружил с иберскими вождями, а для их детей приказал устроить школу. Варвары были в восторге от этой милости, а Серторий теперь имел в своём распоряжении триста самых знатных заложников, какие могли сослужить добрую службу, если фортуна вдруг отвернётся.

Серторий полюбился иберам настолько, что они готовы были пойти ради него даже на смерть. Плутарх сообщает о древнем обычае варваров, когда вождя повсюду сопровождали люди, поклявшиеся умереть рядом с ним. Обычно это были два-три, редко десяток-другой воинов. Сертория ж сопровождали десятки тысяч боготворящих его варваров, и однажды, когда Метелл обратил армию повстанцев в бегство, и его солдаты по пятам гнались за Серторием, иберы, жертвуя собой, прикрывали его бегство, а потом на руках подняли на стену города, и лишь после этого разбежались. Варвары прозвали Сертория Ганнибалом — за выбитый глаз да за то редкое искусство, с каким он обращал в бегство врагов.

Авторитет Сертория был непререкаем и для бежавших от Суллы римлян. Перпенна, генерал, кичившийся родовитостью, поначалу воевал отдельно от Сертория, но солдаты потребовали, чтоб он подчинился Серторию, объединив усилия.

Ряды повстанцев множились, и вскоре Метелл контролировал лишь крохотную часть Иберии, ограниченную немногими городами. Как раз в этот момент в Иберию прибыл Помпей. Он был совсем молод, но чрезвычайно много мнил о себе. Помпей стяжал немалую славу как генерал Суллы, но ещё не вёл больших войн самовластно. Война против Сертория представлялась Помпею подходящим случаем, чтобы прославиться.

Помпей прибыл в Иберию, полный радужных надежд и юношеской прыти. Посмеиваясь над Метеллом, Помпей заявил:

— Старик стал слишком тяжёл, чтобы поймать эту лису. Я изловлю её сам.

Серторий, узнав об этих словах, пожал плечами.

— Я не желаю зла даже Помпею. Я лишь хочу вернуться домой и выпить там за славу Рима!

В это время Серторий осаждал предавший его город Лаврон. Помпей приблизился к городу и стал строить укрепления, намереваясь осадить Сертория и заставить его сдаться. Серторий располагался на высоком холме, ровнёхонько между лагерем Помпея и городом. Но чуть поодаль находился ещё один его лагерь, в котором был заблаговременно укрыт корпус тяжёлой пехоты. Как только Помпей закончил работы, Серторий быстро вывел солдат из обоих лагерей, в результате чего Помпей вдруг обнаружил, что в окружении может вот-вот оказаться он. Тогда Помпей поспешно отступил, а Лаврон тут же сдался.

Это был хороший урок, но он не пошёл Помпею впрок. Не желая делиться славой с Метеллом, Помпей поспешил дать Серторию генеральную битву. Помпею удалось сбить левый фланг Сертория, тогда как тот сражался на правом. Увидев, что его солдаты бегут, Серторий быстро оставил полки под начало Гиртулея, а сам устремился навстречу бегущим. Он остановил солдат и повернул их против Помпея, который был ранен и едва спасся. Тем временем помпеев генерал Афраний одержал победу на другом фланге и принялся грабить лагерь Сертория. На полном бегу развернув когорты, Серторий вернулся к лагерю и разгромил Афрания. Утром он хотел продолжить битву, подступив к лагерю Помпея. Но тут гонец сообщил о приближении Метелла, и Серторий, не желая сражаться сразу с двумя полководцами, отступил, заметив:

— Не будь этой старухи, я отшлёпал бы мальчишку и отослал его в Рим! Я пока давайте-ка выпьем за славу Рима!

Неизвестно, дошли ли до Помпея эти слова, но, видно, дошли, потому что Серторий должен был постараться, чтобы они дошли. Едва оправившись от раны, Помпей погнался за Серторием. На этот раз Помпею сопутствовал Метелл. Серторий измотал врагов манёврами и дал битву неподалёку от Сагунта. Как обычно, он лично участвовал в сражении и, пробившись к Метеллу, поразил старика копьём. Телохранители с трудом вынесли раненого полководца с поля сражения. Сам факт того, что они не сумели уберечь своего генерала, разъярил воинов настолько, что они вихрем налетели на растерявшихся от подобной прыти воинов Сертория и опрокинули их. Это было поражение, но Серторий смеялся.

— Не следует обижать старух, лучше примерно наказывать юнцов!

Но врагов становилось всё больше, а число друзей убывало, ибо испуганные мощью Рима восставшие города один за другим отпадали от Сертория. Приходилось искать союзников на стороне, и тут очень кстати был союз с Митридатом, величайшим из царей Азии, какой вёл свою третью и последнюю войну с Римом. Тремя годами ранее Митридат, прослышавший об успехах Сертория, прислал в Иберию послов. Он предлагал деньги и флот, прося взамен утвердить за ним провинцию Азия. Серторий ответил отказом.

— Что принадлежит Риму, не может принадлежать кому-то другому. За славу Рима!

Он согласился лишь прислать послать в Азию отряд испытанных воинов-инструкторов во главе с генералом Марком Марием. Марий захватил для Митридата несколько городов. Теперь Серторий бил своих врагов сразу на двух континентах. При этом он не уставал напоминать, что служит Риму.

— Пусть Рим признает свою неправоту по отношению ко мне и дозволит вернуться, и я тут же сложу оружие, — говорил он пленным, отпуская их. — Более всего на свете я хочу вернуться домой!

Но сенат не желал прислушаться к призывам своего блудного сына. Слишком много