Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

в зале вдруг стало ужасно жарко? Она хотела свалить вину на «Пламя Игнис», но понимала, что спиртное здесь ни при чем. Нет, жар, который она сейчас чувствовала, имел прямое отношение к близости Дарьена.

К нему и к тому, сколько глаз следили за ними: бессмертные завсегдатаи клуба явно заинтересовались новой игрушкой главы Дьяволов. Лорен задумалась, каких же девчонок обычно он приводил сюда, если очередная вызвала такое любопытство. Можно было утверждать наверняка, что таких, как она, то есть смертных, в обществе Дарьена здесь еще не видели.

Она вдруг заметила, что сутулится, желая стать незаметной, спрятаться, и гадая, как ее угораздило согласиться на эту авантюру. Все ее тело с небывалой остротой реагировало на прикосновения Дарьена, она ощущала тепло его тела, запах его крема после бритья, легкий шлейф какого-то особенно обольстительного одеколона, которым он всегда пользовался.

Рука Дарьена слегка сжала ее талию, большой палец успокаивающим движением провел по боку.

– Не надо так, золотце, – тихо предупредил он. И поцеловал ее в висок, отчего сердце Лорен на миг замерло, а потом, не прерывая поцелуй, продолжал шептать, касаясь губами кожи: – Не опускай голову, не прячься. Мы же просто притворяемся, помнишь? Еще час, может, два, и мы сможем уйти.

Час, а может, два, – и она больше никогда не окажется так близко от него, не сядет к нему на колени, не почувствует, как сильные руки обнимают ее за талию.

От этой мысли она дала себе клятву жить минутой, неважно, сколько глаз наблюдают за ней с танцпола и из освещенных красными фонарями альковов вдоль стен. И сразу же прижалась к нему, прильнув к груди.

Она так долго отказывалась от этого, так долго отказывалась от него, что больше не могла так поступать. Она хотела его, хотела ощущать его тело рядом со своим, хотела его касаться. Хотела чувствовать и уже устала бороться с собой. И неважно, какими будут последствия, пусть даже она пострадает. Но когда она смотрела на него, в его глазах светилось обещание – они словно говорили: «Я не допущу, чтобы ты пострадала, Лола».

– Сейчас я начну прикасаться к тебе, – предупредил Дарьен. От этих слов грудь Лорен словно отяжелела, соски затвердели, но от ее внимания не ускользнуло, каким сиплым и низким вдруг стал голос Дарьена. – Если я сделаю что-нибудь, что тебе не понравится, не бойся мне сказать, хорошо? – После паузы он добавил тоном, разобраться в оттенках которого Лорен так и не смогла: – Не хочу, чтобы ты меня боялась. – Он впился в нее взглядом стальных глаз. – Пообещай. – От настойчивости в голосе Дарьена и потребности в заверениях у нее заныло сердце.

Лорен покачала головой.

– Ты просто не смог бы сделать то, что мне не понравится.

– Пообещай мне, Лорен. Пожалуйста.

Долгое время она сидела, вглядываясь в его лицо. Казалось, время замерло, пока они смотрели друг на друга. А может, остановился лишь мир Лорен, но это событие казалось гораздо более значительным. Наконец она слегка кивнула, но поскольку ему, похоже, надо было услышать это слово от нее, прошептала: «Обещаю».

– Начнем медленно, – сказал Дарьен так, чтобы его услышала только она. Он принялся водить сбоку ей по груди костяшками пальцев, прикосновение к голой коже пробудило в самой глубине ее тела быстро распространившийся огонь. Он внимательно наблюдал за ней, оценивая реакцию, потом заглянул в глаза с немым вопросом и дождался, когда она кивнет в ответ, спеша прогнать из его взгляда неуверенность в том, что этих прикосновений она в самом деле хочет.

– Медленно – это хорошо, – выдохнула она. А так ли это? Внезапно она засомневалась. И чем дольше он водил рукой по ее телу, тем острее она ощущала касания его другой руки. Грудь ныла при этой мысли, отчетливо чувствовалось, что соски превратились в камушки, выпирающие под прозрачной тканью топика. От предвкушения обострилась чувствительность всего тела, Лорен слишком хорошо осознавала прикосновения ткани к ее коже и рельеф каждой мышцы тела Дарьена, к которому прижималась.

Похоже, Дарьен заметил, как повлияли на нее его прикосновения. Его рука, просунутая между бедер Лорен, замерла, а другая по-змеиному проползла под ее топик к самой груди. Холодок, не имеющий никакого отношения к атмосфере ночного клуба, пробежал по спине Лорен, она обнаружила, что губы сами собой приоткрылись.

Дарьен пристально уставился на эти губы, Лорен невольно перестала дышать, а он взял ее левую руку, поднес к своему скульптурно очерченному рту…

И прильнул губами к татуировке изнутри на предплечье. Сегодня татуировка была едва заметна: Дарьен сам позаботился, чтобы Лорен отправилась в клуб не на пустой желудок. Он прошелся губами по татуировке, поцеловал каждый шрамик, оставшийся после того, как они вместе влетели в окно небоскреба, каждую ранку, которую раньше он так старательно обрабатывал и перевязывал.

Лорен выгнулась всем телом от касаний рта Дарьена, а он, перецеловав все ее шрамы, отвел ее волосы на другое плечо и прошелся губами по другой руке до шеи, местечка под ухом и ниже линии челюсти.

Остальные сидящие за столом завели разговор, как догадалась Лорен, чтобы создать для них видимость интимной обстановки. И помочь ей избавиться от стеснения, когда она ловила на себе внимательные взгляды самых близких подруг.

Лорен заставила себя расслабиться, пока губы Дарьена скользили по всей длине ее челюсти от уха до подбородка, старалась не забывать делать вдохи и выдохи и хотя бы отчасти прислушиваться к разговору остальных – пусть даже для того, чтобы отвлечься от мешанины собственных мыслей. Время от времени Дарьен вставлял реплики в разговор, скорее всего, тоже чтобы отвлечь ее, дать понять, что он не зациклился на ней.

Она и сама понимала, что верить в это ни к чему. Его внимание она чувствовала на себе как нечто материальное, и каждый раз, когда слегка ерзала у него на коленях, он менял позу вместе с ней, словно они были танцорами, улавливающими движения тел друг друга. Она жалела, что у нее нет способа узнать мысли, скрывающиеся под его таинственной маской, нет возможности понять, почему он так на нее смотрит – как будто она не просто какая-то Лорен. Словно он выиграл главный приз лотереи. Это напоминало Лорен, как, вероятно, выглядит она сама, когда засматривается на него.

Она не знала, понимает ли Дарьен, почему она ерзает и почему выгибает спину каждый раз, когда он прикасается губами к ее телу. Не знала, осознает ли он, как сильно его влияние на нее. Рука, которую он держал между ее бедер,