Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

западней после того, как римляне завладели землями к юго-западу, грозя сразу с двух сторон. Дабы не попасть впросак, Гасдрубал поспешно увёл войско на запад — в края, давно освоенные карфагенянами.

Сейчас он сидел в шатре и читал донесение от лазутчика, каких имел во множестве. Лазутчик только что вернулся из Тарракона, куда ушёл на зимовку с большей частью армии Сципион.

— Чёртов мозгляк! — выругался пун. — Папаша и брат немало попортили крови, теперь ещё заявился сынок. Проклятая семейка! Да разразит Мелькарт громы на ваши головы!

На Мелькарта Гасдрубал рассчитывал, но и сам не плошал. Напасть на мощную, отменно снаряжённую римскую армию карфагеняне не отваживались даже объединёнными силами. Римляне давно доказали, что стоят вдесятеро больше ибера, чья доблесть питаема лишь победами. А побед в последнее время как раз не хватало, и иберы желания сражаться не выказывали. Нужно было найти другое решение. Гасдрубал попытался подослать к Сципиону ловкого убийцу, но подобраться к тому оказалось непросто. Римлянин вёл себя осторожно, чрезмерной отваги не выказывал, всегда окружал себя крепкою стражей. Свою осторожность Сципион оправдывал тем, что ему наречено Фортуной быть государственным мужем, а не триарием.

Государственным мужем он проявлял себя в полной мере. После захвата Нового Карфагена он повелел отпустить всех заложников-иберов, что держали в городе пуны, дабы обеспечить лояльность местных вождей. Потому многие варвары оказались обязаны Сципиону. Потому многие, чьи дети оказались у римлян, оставляли карфагенян. Уже прошедшим летом свою дружбу римлянам предложил славный Эдескон. По осени ушли от Гасдрубала Мандоний и Индибилис, начальствовавшие над многими тысячами варваров. Началось дезертирство рядовых воинов. Необходимо было положить конец предательствам. Необходимо было вышвырнуть наконец римлян прочь из страны. Необходимо было помочь Ганнибалу. Ох, как же многое было необходимо!

Гасдрубал тяжело вздохнул. Под его началом было больше двадцати пяти тысяч воинов. Примерно столько же могли выставить сообща брат Магон и сын Гисгона. Сципион имел вдвое меньше. Но то были солдаты, на каких можно было в полной степени положиться. А иберы…

Баркид не доверял варварам — всё больше и больше не доверял. Они изменяли с лёгкостью, не терзаясь укорами. Изменяли за серебро, за возвращение жён и детей. Изменяли безо всякого на то повода. Берит не имел былой силы. Варвары, прежде искавшие покровительства у Баркидов, теперь ловко играли на вражде между римлянами и карфагенянами, выгадывая за дружбу той или иной стороны богатые подарки, земли, поддержку против соседей-врагов. Не получая желаемого, они переходили на противную сторону и поддерживали римлян столь же рьяно, как прежде сражались на стороне карфагенян.

Гасдрубал отложил пергамент и потянулся к кувшину с вином, но тут в шатёр ввалился жадно хватающий воздух офицер. Баркид не помнил ни его имени, ни рода, а, значит, он не был знатен и вёл себя слишком бесцеремонно для простолюдина. Именно это пунийский военачальник и хотел сказать, но визитёр опередил его, крикнув:

— Римляне! Римляне идут!

Любые вопросы были уже ни к чему. Набросив на плечи пурпурный до черноты плащ, Гасдрубал выскочил наружу.

Лагерь уже пребывал в состоянии лёгкой паники. Воины бесцельно метались между палатками. Офицеры выкрикивали какие-то приказания, со всех сторон к шатру полководца спешили встревоженные генералы.

Никто не знал в точности, что происходит. Дальние разъезды ни накануне, ни поутру не сообщали о появлении римлян. Да и лазутчик ни слова не написал о том, что Сципион оставил город. Откуда карфагенянам знать, что лазутчик был схвачен и писал письмо под диктовку Сципиона и Лелия уже в окрестностях Бетиса: в противном случае римляне пообещали отрубить шпиону руки.

Ругаясь на чём свет стоит, Гасдрубал принялся отдавать приказания. Страже надлежало укрепиться по валу и в воротах, пехота выстраивалась чуть позади, коннице был отдан приказ в случае нападения на лагерь выйти с обратных ворот и атаковать римлян в спину.

Атаковать? Но где они? Сколько их? Что намерены делать? У Гасдрубала не было ответов на все эти вопросы.

Как не было подобных ответов и у Сципиона. Он знал лишь, где карфагеняне, не ведая их числа и не имея чёткого плана на битву. Он действовал по обычаю большинства молодых полководцев — ввязаться в битву и уж по ходу дела набросать её план. Передовые римские отряды внезапно обрушились на дозоры карфагенян и, не давая тем опомниться, погнали вверх по холму. Основные силы двигались следом, готовые в любой момент поддержать авангард своим натиском.

Но карфагеняне не приняли боя. Гасдрубал давно разуверился в способности своих солдат на равных сражаться с римскими. Шанс на успех давало лишь некое превосходство: выгодная позиция, умелая засада, измена в неприятельских рядах, внезапное нападение.

Надежда на внезапное нападение умерла сразу: очутившись на виду карфагенского лагеря, римляне немедленно начали сооружать свой, причём делали это так сноровисто, как умеют единственно легионеры. Одни солдаты копали землю, насыпая вал; другие рубили в ближайшем леске толстые жерди, вбивали их поверх вала и переплетали древесной корой столь крепко, что разметать подобное препятствие не мог и элефант. Третьи разбивали палатки. Гасдрубал прикинул высоту катящегося к горизонту солнца и убедился, что к сумеркам лагерь будет готов.

Не следовало рассчитывать и на измену во вражеском войске. Основу его составляли римляне и италики, повода для недовольства не имевшие. Малое количество иберов у Сципиона присутствовало, но они получали хорошее жалованье, были вдохновлены недавними победами и предвкушением новой с последующим дележом добычи.

Засада? Её попросту негде было устроить. Окрестные холмы хоть и покрывала растительность, но недостаточно густая, чтобы укрыть там большой отряд воинов. Да и умелых воинов, привычных к засадам, у Гасдрубала не было.

Оставалось лишь сделать ставку на выгодную позицию. Покинув лагерь через противоположные от римлян ворота, Гасдрубал в сопровождении отборного отряда всадников объехал окрестные холмы. Внимание его привлёк один из них — крутой, но с вершиной большой и гладкой, достаточной для того, чтобы поставить там войско. Позади холма текла река, что должно было придать воинам отчаянной смелости: ведь бежать было некуда. Этот холм пунийский полководец и избрал позицией для предстоявшего боя.

Лагерь карфагеняне оставили ночью — умело, как делали только они: в полнейшей тишине, без единого факела, введя в заблуждение неприятелей разожжёнными в стане кострами и рёвом брошенных на произвол судьбы быков.

Наутро римские разведчики нашли неприятельский стан пустым. В ответ на неприятное известие Сципион приказал немедленно выступать. Очень скоро дозорные сообщили, что видят карфагенян, выстроившихся на двух холмах: вопреки расчётам Гасдрубала приглянувшееся ему возвышение оказалось недостаточно просторным и потому часть войска