Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

class="p1">— Ты, молодой человек, ты… Ты отправишься в плен к карфагенянам, но, думаю, они отпустят тебя и на следующий год римский народ отличит достойного сына званием трибуна. Ты вполне заслужил это, сынок! Отправляйся, и на этот раз у тебя не будет сопровождения.

Лукания и впрямь кишела шайками Ганнибала, одна из которых и пленила одиноко следовавшего гонца, будущего трибуна Марка Сергия Сила.

Если кто-то полагает, что Рим возвысился над миром лишь благодаря грозной силе оружия, он ошибётся. Рим возвысился ещё и благодаря своей дипломатии — средства, что в умелых руках посильнее любого оружия…

14.4 Объединённые армии Антиоха, Филиппа и прочих властителей Азии терпят сокрушительное поражение в битве при Ипсе

Великие наследники славы Диониса и Александра впервые могли воочию лицезреть друг друга. Место для встречи избрали нейтральное — Пергам. Царь Аттал, — мужчина крепкий, из себя видный, с величавым лицом, отмеченным выражением твёрдости и одновременно благожелательности, — благоразумно забыв былые недоразумения, предоставил своё царство для сосредоточения союзных сил. Дать отпор варварам собрались армии всех влиятельных владык Азии: Антиоха, Аттала, Пергама, отряды свободных городов. Филипп Македонский привёл с собой внушительный пятнадцатитысячный корпус, две трети которого составляла фаланга, считавшаяся лучшей во всём греческом мире. Не было лишь Митридата Понтийского, бородатого антиохова шурина, мужичка себе на уме. Он обещался прийти, но отчего-то медлил. И можно было догадаться, отчего…

Но и без понтийцев сила собралась внушительная, какой Азия не видела со времён Антигона, Селевка и Лизимаха, сведших на одном поле полторы сотни тысяч воинов. Теперь же наследники александровых гетайров готовы были вывести на битву двести тысяч. Большую половину их собрал Антиох, созвав под знамёна всех, кого сумел: от горожан до жадных до злата разбойников. Тридцать тысяч выставил Аттал. Двадцать привёл Прусий, набравший в армию даже диких галатов, коим ещё недавно учинил жестокую резню. Филипп, как уже говорилось, привёл с собой пятнадцать тысяч отборных бойцов, столько же оставив на всякий случай в Элладе. Ещё пятнадцать тысяч наёмников выставили города: сирийские, малоазийские, греческие. Мир доселе не видел подобной армады, заполонившей Пергамское царство, подобно прожорливой саранче. Оставив войска на попечении генералов, цари совещались в стольном граде Пергаме.

Говорил больше Антиох, выглядевший взвинченным, нервным. Аттал, человек недюжинного ума, слушал. Прусий, мужчина средних умственных способностей и оттого считавший себя умудрённым жизнью, лез с замечаниями. Филипп, разодетый словно павлин, в шитую золотом хламиду, увенчанный золотым венцом, молчал, перебегая глазами, рассматривал своих союзников, особенно Антиоха, в каком, право, не находил ничего царственного, достойного Александра иль Диониса.

В целом переговоры оказались недолги и свелись к следующему. Антиох вкратце сообщил то немногое, что знал о варварах. А знал он действительно немного. Численность — приблизительно.

— Их тьмы! — коротко бросил Антиох, даже не пытаясь конкретизировать, что понимает под тьмами.

— Сражаются они нечестно, не принимают открытого боя. Атакуют лишь стрелами. — И все согласились, что это и впрямь нечестно.

— Их возглавляет человек, которого прочие именуют императором. При нём — мой бывший врач Аполлофан, которого все почему-то считают царём Бактрии и сопредельных земель. — Последнее обстоятельство более всего раздражало Антиоха.

— Мы дважды сражались с ними, но так и не выявили победителя. Мы оставляли за собой поле боя, но потом уходили, потому что невозможно оставаться на месте, подвергаясь атакам лёгкой конницы. — Надо ли говорить, что здесь Антиох самым банальным образом лукавил.

И последнее, что мог сообщить владыка Сирии, претендовавший на славу Диониса и Александра:

— Как мне известно, варвары, направляются сюда. Они уже достигли границ Ликаонии.

— Ты сделал ошибку, не преградив им путь на перевалах через Тавр, — заметил Аттал.

Ответом ему был неприязненный взгляд, брошенный исподлобья. Не мог же Антиох расписаться в своей глупости, что, выставив заслоны, совершенно упустил из вида подлых киликийских пиратов, перешедших на службу к предводителю варваров. Под покровом ночи пираты высадили позади антиоховых кордонов отряды неприятельских солдат. Поутру несколько тысяч варваров атаковали проходы через перевалы в лоб, а их товарищи ударили в спину. Об исходе боя не стоило даже расспрашивать. Пять тысяч отборных воинов были частью истреблены, частью сложили оружие. Более того, такой же по численности корпус, поставленный Антиохом, сделавшимся с недавних пор расчётливым до осторожности, вторым заслоном на переправе через Сар, был окружён неприятельской конницей и в полном составе капитулировал.

Но это было не самое плохое. Куда худшим оказалось то, что население почти не сопротивлялось завоевателям. Варвары заблаговременно высылали к каждому городу послов, предупреждая, что добровольное подчинение означает сохранение свободы и собственности, сопротивление влечёт утрату и того, и другого, штурм города — смерть для всех его обитателей. Неразумные сидоняне заразились безумным примером Тира и отказались подчиниться. Послов они швырнули со скалы в море и всем людом высыпали с оружием на стены. Если Александру-македонянину потребовалось для взятия непокорного города[7K16] восемь месяцев, пришельцы захватили Сидон в два дня. Утверждали, что земля тряслась и полыхала огнём, а стены рухнули прямо к ногам осаждавших. Что случилось в действительности, не мог рассказать никто. Всё живое в городе до последней собаки было уничтожено. Остались лишь опалённые пламенем стены, словно остов иссушенного огненным смерчем тела.

Пример оказался поучителен, и прочие города предпочитали улаживать отношения с пришельцами миром. Тем более что те многого и не требовали. Они вообще редко заходили в города, обыкновенно ограничиваясь умеренным откупом, какой тут же расходовали на оплату продовольствия, лошадей, услуг кузнецов и кожевенников. Так Сирия город за городом покорилась варварам. Даже Апамея, даже Антиохия, главные царские города сдались без боя. Чего уж говорить об областях, где авторитет царской власти был не столь ощутим. Разбойники-каппадокийцы — те вообще приветствовали варваров, таких же разбойников. Киликийцы поступили к ним на службу. Кто бы сомневался в том, что ликаонцы тоже выкатят бочки с вином. А от Икония до Пергама не так уж далеко — пять тысяч стадиев — совершенный пустяк для конного войска. А за Пергамом — лишь море, а земля только та, что можно унести на подошвах сандалий.

Об этом думал Аттал, владыка рачительный, коего благополучие царства заботило более собственного.

— Я не дам разорить им мои земли! — сказал он. — Мы не можем вот так сидеть и ждать, покуда враги подойдут к городским стенам. Мы должны встретить их на границе.

— Где именно? — надменно Филипп.

— Как вам нравится Ипс?

— Ипс?! — переспросил Антиох, оживляясь. Именно там, под Ипсом, его предок Селевк разбил в жестоком бою Антигона, захватив его царство. Именно эта битва