Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

И иметь всех этих врагов на родной земле — в Италии. Но, верные великому принципу, римляне умело раздробили силы врагов, противопоставив Ганнибалу сильных духом квиритов, прочим Баркидам — Сципионов, бунтовавших против карфагенян иберов, Филиппу — дерзких этолийцев, галлам — соседних галлов, купленных полновесными викториалами, враждебным италикам — италиков дружественных. Рим разделил сомкнувшееся вокруг кольцо врагов, и теперь оставалось лишь властвовать, шаг за шагом тесня утратившего инициативу Ганнибала к той самой пропасти, какую не перешагнуть в два шага.

Если обратиться к Полибию или Ливию, легко обнаружить, что римская дипломатия в эти годы активна куда более чем римская армия. Если армия может позволить себе взять передышку, тратить время на бесплодные манёвры или затянувшиеся осады, то римские дипломаты — в постоянном действии. Они сбивают дружеские коалиции, угрозами и посулами перетягивают на сторону Рима колеблющиеся племена и государства, устраивают диверсии против государств и племён враждебных. Римские посланцы спешат во все стороны: на Пиренеи и на Балканы, в Африку и Сицилию, Египет и Сирию. В одних случаях это пышные представительства, в других — неприметные послы, в третьих — тайные резиденты, с большим иль меньшим искусством маскирующиеся под купцов или праздных путешественников.

Марк Сергий Сил, потомок легендарного Сергеста, был именно таким тайным резидентом. Ещё совсем молодой, но уже искушённый в тонкостях дипломатии, он был отправлен с тайной миссией на восток. Сенат предписал Марку Сергию следить за настроениями в той части Азии, что была поделена между Пергамом, Вифинией, Понтом и Сирией, предупреждая о проявлениях, враждебных Риму и завязывая связи с теми, кто искал дружбы Вечного города. Миссия Марка Сергия была небезуспешна. Он тайно встретился с владыкою Пергама Атталом, подтвердившим свой негласный союз с Римом, переговорил с недалёким Прусием из Вифинии, твердившим о симпатии к римскому народу, но одновременно искавшим выгод от союза с врагами Рима. Но потом стало не до переговоров. В Азии объявились неведомые завоеватели, числом и силой своею заставившие местных правителей позабыть о взаимных обидах и объединиться для отражения угрозы.

Марк Сергий Сил был молод, но в дипломатических делах не новичок. Он быстро оценил, чем могут быть опасны или полезны неведомые завоеватели Риму. Их наступление в Малой Азии отвлекало внимание царей, в целом благорасположенных к Риму. Но оно же беспокоило и Филиппа, прекратившего бесконечную войну в Элладе и переправившегося с отборными полками через проливы, ибо защищать родную землю удобнее всего на земле чужой. Это было на руку Риму. Но победа над варварами означала усиление Филиппа, какой, по вполне достоверным слухам, потребовал от союзников за свою помощь поддержку в будущем в борьбе против Рима. Победа варваров, в какую никто в Азии не верил, вообще перемешивала все карты. Тогда варвары могли перейти проливы и обрушиться на Македонию. Это было бы великолепно, ибо тогда уж Филиппу пришлось оставить мечтания о победном марше фаланг по равнинам Апулии. Но если вдруг варвары сомнут Македонию и устремятся дальше на Запад — к устью Пада и отрогам Апеннин? Если вдруг…

С этим неразрешимым «если» Марк Сергий Сил и поспешил покинуть Пергам. Родной Италии он достиг без больших приключений, если не считать нежданного шторма, обрушившегося на купеческое судно, на каком плыл ничем непримечательный бруттийский купец, неподалёку от Брундизия. Но старое корыто выдержало удары волн и благополучно вошло в гавань. Здесь соглядатай явился к командиру гарнизона, затребовав сопровождающих для пересечения Лукании, где встречались шайки ганнибаловых мародёров.

До Города Марк Сергий добрался в квинтилиевы ноны[7K15], немедленно, с дороги известив о своём прибытии сенат. Резидента принял сам консул Криспин, ещё не успевший отбыть к войску. Здесь же был и старик Фабий, легко узнаваемый по знаменитой, словно спелая вишня бородавке, ещё несколько влиятельных сенаторов, большинство из которых Марк Сергий знал. С десяток лучших людей государства пришли выслушать молодого дипломата, только что вернувшегося с Востока. Пришли, ибо слухи о неведомых завоевателях, идущих под знамёнами Солнца, уже достигли Города и вызывали тревогу.

Марк Сергий говорил кратко и чётко, тем языком, что так ценили лаконцы.

— Я не видел этих людей, но о них говорят как об умелых, опытных и беспощадных воинах, всё сметающих на своём пути. Их много, они, кажется, искушены в ратном искусстве. Среди них есть варвары, обитающие близ Гирканского моря, есть мидяне и персы, но есть и племена, доселе нам неизвестные, как говорят, непривычные обликом и одеянием. Кажется, они разгромили Антиоха Сирийского. Он отрицает свою неудачу, но поспешное возвращение из восточных сатрапий свидетельствует об этом. Они захватили Александрию, причём, как рассказывают, город был взят почти без осады.

— В один день, — вмешался Фабий. — Нам известно это. Что ещё говорят об этих людях в Азии?

Марк Сергий пожал плечами.

— Много что. Но больше домыслов. Однако их появление может оказаться нам на руку.

— Каким образом? — спросил Криспин, умом не блиставший.

— Они отвлекут силы восточных царей, в том числе и Филиппа. Пока наши соседи будут разбираться с варварами, мы можем спокойно покончить с Ганнибалом. Но…

— Говори, чего умолк! — приказал Фабий.

— У меня возникло ощущение, что азиатские цари, пыжась, трепещут пред этими людьми — поражены ещё до битвы. Если они разобьют Антиоха, следующей жертвой может стать Филипп. А там…

— Там и до нас дойдёт черед! — закончил Фабий. — От наших людей мы располагаем информацией, что варвары идут не только через Сирию. Ещё одно их войско идёт на Кирену и Карфаген. В Афинах объявились беглецы с Боспора, объявившие, что местные дикари захватили Пантикапей и, похоже, намереваются идти вдоль Эвксинского Понта на запад. Всё это напоминает некий изощрённый замысел… Словно варвары со всего света сговорились между собой и собираются поработить наш мир.

— А тут ещё Ганнибал! — вскричал Криспин, чьи побагровевшие щеки свидетельствовали не только о вспыльчивости характера, но и о привязанности к вину.

— Ганнибал, — задумчиво повторил Фабий. — Сдаётся, что пора мириться с Одноглазым.

— Ни за что! — побагровев ещё более, воскликнул консул.

— Сам не хочу, но, возможно, придётся. — Старик тяжело вздохнул. — Время покажет. Время, которого у нас всё меньше и меньше. Время… А пока давайте-ка сделаем вот что — доведём до сведения Ганнибала о появлении варваров. Но сделаем это так, чтобы Пуниец не заподозрил нас в стремлении к миру. Не будем отправлять послов. Лукания кишит пунами. Пусть перехватят письмо — будто бы донесение в сенат о том, что происходит сейчас в Азии.

— А кто повезёт письмо? — осторожно, предчувствуя недоброе, спросил Марк Сергий, потомок легендарного Сергеста.