Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

открыла начало эре Селевка, величайшего из наследников Александровой славы. — Я видел это поле. Там достаточно места для самой большой армии. Мы сумеем развернуть там фалангу, какой ещё не видывал свет — хоть на пятьдесят стадиев! Но — сириец припомнил вдруг одно немаловажное обстоятельство. — Варвары очень подвижны. Они могут обойти нас с флангов.

Аттал спокойно отреагировал на эти слова.

— У нас достанет конницы и лёгкой пехоты, чтобы прикрыть фланги. К тому же, считаю, следует нанести удар первыми. Возможно, варвары не приучены сражаться против слонов, и мы легко обратим их в бегство.

— Это всё так, но… — пробормотал Антиох, во взоре его была неуверенность. — Но что скажешь ты, достойный Филипп?

Достойный Филипп, наследник всяческой славы пожал плечами.

— Мне всё равно, где громить этих ублюдков. Главное, не стоит с ними затягивать. Мои греки только и ждут повода, чтоб взбаламутить Элладу. Неплохо бы к осени вернуться домой. Я ещё успею посчитаться с эпиротами!

— Я тоже спешу! — с многозначительностью вставил недалёкий Прусий, задетый тем, что Антиох обратился сначала к Филиппу, а не к нему, владыке Вифинии, приведшему большее, нежели македонянин, войско.

— А ты, брат Аттал?

— Я поддержу общее мнение, добавив лишь, что нужно быть предельно осторожными. Эти варвары умеют сражаться. В последнее время ни у одного из нас не было подобных врагов.

— Полностью с тобою согласен! — поспешно бросил Антиох. — Теперь надлежит условиться кто и как будет действовать…

О плане сражения договаривались уже в следующую луну, когда полки четырёх царей достигли заветного поля близ Ипса. Говорят, и сейчас здесь можно, копнув землю, выворотить наружу наконечник стрелы, обломок меча, а то и выбеленную столетием кость. Немудрено, ведь битва между наследниками Александра была яростной, и тела порою лежали грудами — один на другом. Многих потом захоронили, но некоторых, упавших в ложбине или в устье ручья, не нашли. Их могилою стало поле, а родные, случись таковые, довольствовались печальным кенотафом.

— Вот здесь мы их и похороним! — бодрясь, заявил Антиох.

Покуда всё шло по плану. Все двести тысяч благополучно добрались до заветного поля. Бородатый шурин, мужичок себе на уме, так и не подошёл, но то была небольшая утрата, ибо армия Митридата была невелика и значения ей не придавали.

Похоже, поле под Ипсом устраивало и врагов. Их конные разъезды мелькали вот уже третий день, а, когда стемнело, вдали завиднелась бесконечная цепь огоньков — это жарко пылали костры, разведённые варварами. Они не отказались от битвы, невзирая на громадную численность противостоявшего войска, раскинувшегося сразу пятью лагерями. И это слегка тревожило. Цари в сопровождении ближайших генералов собрались в громадном шатре Антиоха, чтоб обсудить план сражения. Судили и рядили долго, покуда не сошлись в едином мнении.

Центр должна была занять фаланга в восемьдесят тысяч бойцов в шестнадцать рядов в глубину: сирийцев, македонян, пергамцев, — из них первые шесть шеренг составляли сариссофоры. Удар гигантского дикобраза упреждали ужасные колесницы Антиоха, чьё описание, — понаслышке и оттого путанное, — донёс до нас Ливий, вооруживший грозные экипажи парой торчащих наперёд рогов, а заодно четырьмя серпами, перемалывающими вражью плоть, имевшую глупость не успеть разбежаться. На деле колесницы выглядели не столь уж химерично — раздвоенная змеиным языком коса спереди должна была разметать дрогнувший неприятельский строй, а выступавшие уродливыми наростами из ступиц серпы без устали косить разбегающуюся пехтуру. Смерть также сеяли лучник и притаившийся за массивным щитом возница, время от времени швырявший дротики.

На флангах поставили конницу — без малого тридцать тысяч отборных витязей и бо'льшую часть слонов. Чуть позади, готовые поддержать удар конницы или подкрепить фалангу расположились полки наёмников-греков. Варваров-галатов и горожан, как в бою не очень надёжных, поставили на холме по левому флангу. Это был хитрый ход, предложенный Филиппом, чем царь сильно гордился. Неприятель должен был принять эту толпу за край крыла и атаковать её лучшими силами. В это время вифинцам во главе с Прусием надлежало ударить в неприятеля конницей и лёгкими на ногу пельтастами, связав его. Резво брали вперёд сто пятьдесят колесниц, с визгом несущиеся по рваной земле. Конный корпус под командованием Филиппа обходил неприятельских всадников с тыла…

А далее следовал знаменитый косой удар, принёсший славу Великому Александру. Двадцать тысяч сирийских, мидийских, персидских, тарентийских всадников с пятьюдесятью элефантами и пятью полками лучников-агриан и пельтастов-фракийцев под началом самого Антиоха громили левый фланг неискушённых в правильном сражении варваров; потом в дело вступала фаланга, над которой начальствовал Аттал, довершавшаяся успех ударного крыла. Ну а дальше оставалось гнать, гнать и гнать, покуда достанет сил и духа.

План был безукоризнен: цари единодушно сошлись в этом. Оставалось лишь дождаться утра…

Утро вышло солнечным и тревожным. Верещавшие в ночи цикады разом умолкли, не подавали голосов и обеспокоенные людским столпотворением птицы. Выползающее из-за горизонта солнце слепило глаза, мешая следить за действиями неприятеля. Дабы выгадать время для построения фаланги, решено было послать вперёд сторожу' — разбойников-коссеев, прельщённых щедрым жалованьем. Коссеи несколькими ватагами отважно ушли вперёд и растворились в солнечной тьме. Впрочем, о них тут же забыли. Стоит ли внимания судьба нескольких сот оборванцев, когда речь идёт о судьбе тысяч и тысяч воинов, сплошною, чуть неровной стеною становившихся на великом ратною славою поле.

Построились споро. Солнце ещё не прогрело, как следует, воздух, когда Антиох послал вперёд великолепного нисейского жеребца, увлекая за собой царскую агему — две тысячи отборных, закованных в броню всадников, каждый из которых, споря в силе. мог поднять над головою камень в три таланта весом. Следом, по левую руку двинулись другие агемы, числом от трёхсот до тысячи всадников. редкою — от горизонта к горизонту вереницей покатили по порыжевшей траве серпоносные колесницы.

Потом дрогнула земля — это мерно шагнула, подчиняясь движению головного знамени, фаланга. И тут же засвистели флейты, задавая шаг. Шаг, шаг, шаг… Неторопливо, размеренно, чтобы не устать и не сбить дыхание. Шаг…

Вот показались неприятели, нестройно спускавшиеся с холмов, ограничивавших равнину с востока. Они казались чёрною тучей, скопищем безобразных насекомых, пожиравших жнивье.

Армии постепенно сближались. Уже можно было отчётливо различить фигуры предводителей чуть ближе основной массы. Вот только невозможно было определить, где центр, а где крылья. Варвары шли сплошной полосой, без разрывов, причём только конные, и оттого непонятно было, кого должна опрокинуть частоколом сарисс фаланга.

Антиох остановил коня, дабы отставшие хилиархии подтянулись и восстановили единый строй. Варвары также замедлили ход. Среди орд началось неясное движение — похоже, неприятели перестраивались. Спросить бы совета! Антиох невольно сглотнул слюну. Прежние столкновения с невесть откуда