Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Сотни всадников, послушные руке Филиппа, повернули налево, уходя от стрел и смерти, ещё сотни увязались за ними. Лишь галаты упрямо пошли в атаку и завязали сражение, кропя жаркую землю кровью. Это уже ничего не решало…

Ничего! Аландр тяжело опустил вниз руку, отдавая приказ следовать за ним. Громадный чёрный жеребец, выбранный для могучего Воина в бессчётных парфянских табунах и прозванный Мраком, тяжёлой рысью пошёл вперёд. Развился по ветру императорский черносолнечный стяг. В центре стояли лишь ди, несколько сот хагасов, да гетайры. Но и этого оказалось достаточно. Один конник на десятерых пехотинцев. В иной ситуации всадникам не удалось даже б прорвать строй, но смешавшаяся фаланга была неспособна к сопротивлению. Триста витязей, — Аландр набирал вместо павших в свою дружину лучших воинов иных племён, — пронизали фалангу насквозь, разорвав её посередине — на две чуть неравные половинки. Следом, расширяя разрыв и заходя неприятелям в спину, рванули отважные ди во главе с Курушем.

А далее было общее бегство: кровавое и паническое, какого не ожидали ни отважный Антиох, ни благоразумный Филипп, ни недалёкий, трусоватый Прусий. Не побежал только Аттал, до последнего пытавшийся собрать фалангу. Не побежал…

Гетайры не разбирали врагов, коля и рубя налево и направо, а Аландр попросту не заметил царя, не обременённого пышными доспехами. Его тела попросту не нашли, отчего возникла легенда, что царь Аттал выжил и ещё спустя годы являлся лидийцам. Он был достоин выжить, этот умный и энергичный царь с высоким лбом и коротко, не по моде, обрезанными волосами, но, увы: в этот день при Ипсе пали все, кто сражались, а не бежали, исключая разве что нескольких сот гвардейцев Антиоха, вытащивших своего царя из бойни и потому спасшихся вместе с ним. Все прочие пали, ибо пленных Аландр приказал не брать. Все, кто оказался против, тот был не с варварами. Древний завет действует, даже будучи перевёрнут, ибо всякое определяет лишь противоположности без первенства их озвучения. Величайшая доселе битва стоила побеждённым ста сорока тысяч погибших. Такого ещё не случалось — такое ещё будет.

Ещё…

14.5 Леда возвращается после неудачных поисков чужой силы и беседует с влюблённым в неё князем Сян Юем

Леда не удостоила своим присутствием грандиозную битву при Ипсе, ибо в исходе её не сомневалась. Не такие уж великие полководцы Антиох и Филипп, пусть и мнящие себя наследниками александровой славы, и не столь уж грозны их разношёрстные армии, чтоб совладать со стремительными ордами степняков и искушённых в болях шицзу — войском, отменно вооружённым, обученным и вдохновлённым на победу Аландром, упрямо желавшим называться Воином, не Императором.

Покуда сотни тысяч людей истребляли друг друга на достославной анатолийской равнине, прекрасная авантюристка улаживала свои дела, тем более что причины для беспокойства были. Что-то было не так — и что именно Леда понять не могла. Она вывела из Игры всех тех, кто мог воспрепятствовать её замыслам. Из Посвящённых против неё действовал единственно Гиптий. Да и то не столь против и даже не самостоятельно. Будучи креатурой интригана Кеельсее, Гиптий плясал под его дудку, а так как сам Кеельсее очутился во власти Леды, искомая дудка больше не звучала. Так что Гиптий, даже пожелай того, вряд ли мог доставить серьёзные неприятности.

Кто ещё? Все прочие Посвящённые находились под её контролем. Гумий — союзник, пусть не очень-то надёжный. Изида — тоже союзница, пусть ещё менее предсказуемая. Кеельсее — почётный гость на условиях нейтралитета и фактическом положении пленника. Арий мёртв. Чёрный Человек и Командор находились под надёжным присмотром, сами того не подозревая, расходуя силы на взаимное противостояние в арте-отражении. Русий, более прочих ненавидящий и оттого опасный, плыл на космическом корабле за многие тысячи световых лет от Земли без малейшей надежды в скором времени возвратиться.

Русий… Леда любила и ненавидела его. Презирала, но и боялась более прочих, хотя ни за что в том не созналась бы. Всё же он был самым сильным — не знанием жизни и даже не волею. Первое отличало Командора, второе — Чёрного Человека. Но первый проиграл ей, Леде именно в воле, второй же, ослеплённый любовью, — в знании жизни. Русий тоже проиграл, ибо чересчур рьяно стремился к цели, действовал слишком прямолинейно и позволил себя запутать, увлечь в тенета властных и любовных мечтаний. В той грандиозной битве в Заоблачных горах он так и не сумел понять, кто же наносит главный удар, подозревая врагами Ария и Кеельсее, но даже не смея догадаться, что зачинщицей контригры была маленькая хрупкая девушка с ослепительно голубыми глазами, которую он некогда страстно любил, а впоследствии столь же страстно ненавидел, и в смерти которой не сомневался. Он так и не понял этого, покуда не оказался на Кутгаре. Гордый до самоуверенности, он не принял милостивого предложения обрести свободу на земле в обмен на Силу. Что ж, это был его выбор, заставляющий уважать. И бояться…

Леда не сомневалась, что рано или поздно Русий вернётся. Она пристально следила за его судьбой, ибо наделённая по воле Чёрного Человека высшим знанием, а благодаря собственному характеру могучей волей, обладала возможностями, превосходящими потенциал даже и зрентшианцев — существ самых могущественных из тех, что знала Вселенная. Леда следила за злоключениями Русия на Кутгаре и знала, что он всё же ухитрился вырваться с дрянной планетки. Именно неожиданный побег Русия на корабле эмнаитов заставил Посвящённую ускорить развитие событий и начать Баггарт — Игру, итогом которой должна была стать власть над Землёй, настолько полной, что оспорить её оказалось бы не под силу никому, даже и Посвящённым, пусть вздумай они объединить свои силы.

Игра успешно катилась к намеченному финалу, и тут Леда вдруг начала ощущать опасность. Сначала неясного свойства. Некое беспокойство — смещение энергетических потоков, не очень сильное, словно некто, осторожненько, пальчиком пытался нарушить течение времени, последовательность и суть событий. Поначалу Посвящённая не усмотрела в том ничего опасного, ибо именно этим — нарушением течения, последовательности и сути — собственно и занималась сама. Но постепенно тревога её росла. Кто-то не просто вмешивался в развитие событий, а пытался опередить их. Леда подспудно ощущала неясные вихревые волнения временных потоков — тех, что неизбежны обратиться в будущее. Некто пытался загодя, без настоящего перекроить будущее по своей мерке, и делал это напористо и аккуратно, ничем не выдавая себя.