Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

class="p1">Бедные рабочие кварталы поражены сильнее всего, средний класс — умеренно, а аристократия почти не затронута. С точки зрения эпидемиологии это возможно только при одном условии — при целенаправленном, управляемом распространении.

Природным патогенам, будь то вирус или бактерия, абсолютно плевать, дворянин ты или портовый грузчик.

Второе — источник заразы в больнице.

Это, конечно, гениально в своей простоте и чудовищно в своей эффективности. Превратить медицинские учреждения, которые должны спасать, в главные узлы распространения заразы.

Люди приходят с одной, обычной болезнью, а уходят уже с другой, смертельной. И заражает потом остальных.

Контактов — сотни, тысячи. Отследить все цепочки заражения в таком хаосе практически невозможно. Кто-то явно продумал эту дьявольскую схему до мельчайших деталей.

Третье — моя роль во всем этом.

Найти источник, разработать протокол лечения, остановить эпидемию.

Это сложнейшая, но по сути — обычная исследовательская работа, которая мне вполне по плечу. В прошлой жизни я участвовал в разработке клинических рекомендаций по лечению атипичной пневмонии и свиного гриппа.

Конечно, создать специфическую вакцину или таргетное лекарство пусть создают профессиональные иммунологи и фармакологи — это не моя область.

Но разобраться в клинической картине, понять патогенез, разработать эффективную симптоматическую и поддерживающую терапию — это как раз ко мне.

И вот теперь становится абсолютно понятно, почему Серебряный выбрал именно меня. И почему устроил этот жестокий трехдневный тест.

Дело не в моем диагностическом даре — хотя он, безусловно, полезен. И не в моей формальной должности — я всего лишь целитель третьего класса. Дело в моей способности мыслить нестандартно, по-другому.

Проверка с мнимой болезнью была не садистским развлечением скучающего мага. Это был тщательно продуманный, выверенный до мелочей тест.

Он проверял не мои медицинские знания — их можно получить из учебников. Он проверял мою способность видеть за симптомами саму суть, выходить за рамки заученных протоколов, мыслить как исследователь, а не как простой ремесленник от медицины.

И я прошел этот тест.

Не идеально — три дня все-таки на него потратил. Но прошел. Я увидел иллюзию там, где все остальные видели реальную болезнь. И теперь он предлагает мне увидеть истину — искусственный заговор — там, где все остальные видят естественную эпидемию.

Еще одна мысль, более масштабная и пугающая, начала медленно формироваться в голове.

Если эпидемия действительно искусственная и распространяется через медицинские учреждения по всей стране, значит, это не локальная проблема Мурома.

В каждом крупном городе Империи, в каждой областной больнице сейчас происходит то же самое. Существует стандартизированная, отлаженная, безжалостная система. Это же биологическое оружие имперского масштаба.

Кто способен на такое?

Точно не отдельный безумец-одиночка — тут нужны колоссальные ресурсы, связи, безупречная организация. Террористы?

Возможно, но откуда у них такой свободный доступ ко всем больницам Империи?

Иностранная разведка? Вариант, но слишком рискованный и сложно реализуемый. Остается самое страшное — внутренний заговор.

Вполне возможно, что Серебряный — это часть другой, конкурирующей группировки. Той, которая отчаянно пытается противостоять заговорщикам.

Тогда его появление здесь, в Муроме, совсем не случайность. Муром выбран как некий тестовый полигон.

Небольшой, относительно спокойный провинциальный город — идеальное место для отработки методики противодействия. Если у нас получится остановить эпидемию здесь, в малом масштабе, значит, этот опыт можно будет быстро масштабировать на всю Империю.

Амбициозно? Безусловно.

Реалистично? Вполне, если за спиной Серебряного стоят действительно серьезные и влиятельные люди.

Но каковы его личные мотивы? Менталисты третьей степени не работают просто так, за идею. Они слишком циничны для чистого альтруизма, слишком умны для слепого патриотизма.

Спасение Империи от смертельной эпидемии — это прямой, гарантированный путь к высшим государственным постам, к безграничному влиянию. Сомневаюсь, что дело здесь в деньгах. Менталист его уровня и так может заработать столько, сколько ему нужно, одним щелчком пальцев.

Ладно. Мотивы придется выяснять по ходу дела.

Прямо он их никогда не расскажет — менталисты обожают недоговаривать, плести интриги, намекать, манипулировать. Это часть их профессиональной природы — они видят в обычных людях марионеток и получают истинное удовольствие от дергания за невидимые ниточки.

Но одно я знаю точно — с магистром Серебряным нужно быть максимально осторожным. Он не враг, но он и не друг.

Он временный, ситуативный союзник с собственной, скрытой от меня повесткой, которая пока что по счастливому совпадению совпадает с нашими общими интересами. Пока.

Серебряный, наконец, нарушил затянувшееся молчание.

— Есть информация, что основной след ведет в лабораторию вашей больницы.

Лаборатория? Интересно. С одной стороны, логично. С другой — совершенно неожиданно.

Я приподнял бровь, стараясь изобразить на лице лишь умеренное удивление.

— В лабораторию? Вы хотите сказать, что кто-то из лаборантов намеренно распространяет заразу?

— Именно это я и хочу сказать, — спокойно кивнул Серебряный. — Правда, точный механизм распространения пока не ясен. Как именно один лаборант может инфицировать сотни людей за пределами больницы? Загрязняет реактивы, которые потом расходятся по другим клиникам? Подменяет результаты анализов, отправляя домой больных людей под видом здоровых? Это нам и предстоит с вами выяснить.

Лаборатория — это идеальное место для масштабной биологической диверсии.

Неограниченный доступ к биоматериалам абсолютно всех пациентов больницы. Возможность контаминации, то есть загрязнения, тысяч образцов.

И главное — никто никогда не заподозрит лаборанта.

Они же наоборот, помогают диагностировать болезнь, а не распространяют ее. Плюс ко всему, любая больничная лаборатория — это закрытая каста.

Чужаков туда не пускают, внутренние проверки редки и формальны. Если я хотел бы тайно и массово распространять заразу, лучшего места не придумать.

Фырк встрепенулся на моем плече.

— Лаборатория! Точно! Двуногий, там есть такая странная Марья Петровна. Заведующая. Которая всегда бурчит себе под нос и так косо на всех смотрит, будто мы все ей денег должны.

— Она просто классический интроверт с тридцатилетним стажем, — мысленно ответил я ему. — Не надо сразу демонизировать всех необщительных людей.

— А молодой лаборант Петька? Тот, который вечно опаздывает, ходит с похмелья и постоянно путает пробирки?

— Он просто разгильдяй. Для продуманной биологической диверсии нужны мозги, дисциплина и организованность.

Серебряный тем временем повернулся к Кобрук.

— Анна Витальевна, готовы ли вы посодействовать нашему мероприятию? Разумеется, все будет происходить под грифом строжайшей секретности. Официально мы с целителем Разумовским просто боремся с эпидемией усиленными, экспериментальными методами.

Кобрук не ответила. Она перевела свой внимательный взгляд на меня. В ее глазах читался немой, но абсолютно понятный вопрос — стоит ли доверять этому человеку? Можем ли мы позволить себе ввязаться в такую опасную, непредсказуемую игру?

Я едва заметно, почти незаметно,