Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

У нас просто нет другого выбора. Эпидемия разрастается с каждым часом, система здравоохранения уже на грани коллапса. Если есть хоть один, даже самый призрачный шанс, что Серебряный говорит правду — мы должны рискнуть.

— Магистр Серебряный, — сказала Кобрук после короткой, напряженной паузы, мгновенно придавая своему голосу сухой, официальный тон. — Не могли бы вы выйти на несколько минут? Мне нужно обсудить некоторые организационные вопросы с целителем Разумовским. Чисто технические детали по перераспределению нагрузки на отделения в условиях эпидемии, которые вас, я уверена, только утомят.

Умница.

Дипломатично выпроводила, не обидев и не показав нашего недоверия.

Серебряный усмехнулся — он прекрасно понял истинную причину ее просьбы.

— Разумеется, понимаю. Вам нужно посовещаться обо мне в моё отсутствие. Это естественно и абсолютно разумно. Я подожду в коридоре. Только я вас очень прошу, не затягивайте — время не терпит. Каждый час нашего промедления — это десятки новых заражений и несколько новых смертей.

Он встал одним плавным, текучим движением — как большая, сытая кошка, потянувшаяся после долгого сна. Направился к двери, но у самого выхода обернулся.

— И не беспокойтесь о ментальном подслушивании. Я не настолько неэтичен. К тому же, ваш кабинет прекрасно экранирован — старая имперская постройка, толстые стены с вмонтированной магической защитой от прослушки. Даже я не смогу пробиться сквозь них незаметно.

Дверь за ним закрылась с мягким, почти беззвучным щелчком.

Как только шаги Серебряного затихли в коридоре, Кобрук откинулась в своем кресле и устало потерла переносицу.

За последние несколько дней она заметно осунулась — под глазами залегли темные круги, у губ прорезались новые, резкие морщины.

Мало спит. Впрочем, как и все.

Эпидемия выматывала всех, но административных работников, на которых лежала вся ответственность — особенно.

— Итак, Илья Григорьевич, — она посмотрела на меня уставшим, но все таким же внимательным взглядом. — Что вы думаете обо всем этом? Говорите абсолютно откровенно, без всякой дипломатии и политеса. Мне нужна ваша честная, объективная оценка.

Я встал и подошел к окну.

За стеклом был виден больничный двор — машины скорой помощи выстроились в длинную, бесконечную очередь, им уже не хватало мест для разгрузки. Носилки с больными ждали прямо на улице, под моросящим дождем.

Апокалиптическая картина.

— Он очень сильный менталист, — начал я, тщательно подбирая каждое слово. — Это факт, не подлежащий ни малейшему сомнению. Способность создавать такие совершенные, клинически достоверные иллюзии, манипулировать восприятием десятка опытных лекарей одновременно — это требует колоссальной силы и невероятного мастерства. В нашей Империи менталистов третьей степени посвящения можно пересчитать по пальцам. Может, человек двадцать-тридцать на всю страну, не больше.

— И что это значит для нас?

— Это значит, что если такой человек приехал в нашу маленькую провинциальную больницу и потратил три дня на такую сложную проверку, значит, ставки действительно запредельно высоки. Он не стал бы тратить свое время и силы на какие-то мелочи.

— Или он просто преследует какие-то свои, личные цели, — резонно заметила Кобрук.

— Безусловно, преследует, — тут же кивнул я. — Вопрос лишь в том, насколько его цели на данном этапе пересекаются с нашими. Пока что я вижу взаимовыгодное, пусть и рискованное, сотрудничество. Он получает полный доступ к нашей больнице и нашу профессиональную помощь в расследовании. Мы — получаем реальный шанс остановить эту эпидемию и, что немаловажно, вылечить Яну.

При упоминании Яны Кобрук заметно вздрогнула.

— Да, Яна Смирнова. Бедная девочка, уже столько времени лежит в коме. Родители места себе не находят.

— Мы ничего не можем сделать. Ментальная кома — это не наша компетенция.

А Серебряный может. Ментальная кома, вызванная магическим воздействием, требует вмешательства другого менталиста, причем очень высокого уровня. И это наш главный козырь.

Фырк хмыкнул у меня в голове.

— Ого! Ты уже просчитываешь выгоду как настоящий царедворец!

— Я считаю шансы на выживание, — мысленно поправил я его.

Кобрук встала, прошлась по своему просторному кабинету. Ее тонкие каблуки нервно цокали по полу — это был ее личный, нервный ритм тяжелых размышлений.

— Избавить всю Империю от «стекляшки»… Знаете, Илья Григорьевич, эта мысль меня очень, очень манит. Просто до головокружения. Вы представляете, какая это будет слава? «Центральная Муромская больница — скромное провинциальное учреждение, где был найден способ победить эпидемию века»! Финансирование, гранты от правительства, может, даже личная императорская награда…

Я усмехнулся.

— Не стоит так соблазняться славой, Анна Витальевна. Это медаль с двумя, совершенно разными сторонами. Те, кто запустил эту эпидемию — а если Серебряный прав, то такие люди существуют и они очень могущественны — вряд ли обрадуются нашему вмешательству. Мы моментально станем для них мишенью номер один.

— Вы правы, — она остановилась, ее лицо снова стало серьезным. — Но альтернатива еще хуже. Если мы сейчас ничего не будем делать, то через месяц у нас будут штабеля трупов прямо во дворе больницы. Я видела секретные отчеты из соседних областей — там уже начали хоронить людей в братских могилах, как в Средние века.

Братские могилы… в двадцать первом веке этого мира. Кошмар, достойный Средневековья.

— Кстати, Илья Григорьевич, — Кобрук вернулась к столу, резко сменив тему. — Раз уж у нас с вами такой откровенный разговор, хочу обсудить еще один, не менее важный вопрос. Предложение от фон Штальберга по созданию на базе нашей больницы отдельного диагностического центра под вашим руководством. Вы уже приняли какое-то решение?

— Я намерен дать положительный ответ, — сказал я, не моргнув глазом.

— И это абсолютно правильное решение! — Кобрук заметно оживилась, ее уставшие глаза заблестели. — Это шикарное, просто шикарное предложение! Финансирование, оборудование, статус — вы станете светилом! Мы уже все проверили, все подготовили. Нашли для вас идеальное помещение в северном, неиспользуемом крыле — три сотни квадратных метров, можно сделать пять просторных кабинетов и огромную приемную. Проверили техническую возможность — подвод усиленных магических линий, отдельная вентиляция, все необходимые коммуникации. Все будет на высшем, столичном уровне!

Она уже все распланировала до мелочей. Типичная Кобрук — всегда думает на три шага вперед.

— Тогда я прошу вас сообщить фон Штальбергу о моем принципиальном согласии, — сказал я. — Пока я буду возиться с нашим менталистом и этой эпидемией, вы как раз займетесь всей бумажной стороной вопроса.

— С огромным удовольствием! — она широко улыбнулась. — Бумажная работа — это моя стихия. Я продавлю для вас максимально