Мертвая деревня - Полина Иванова

— Вам лучше сватов заслать в дом к старосте, — словно случайно проговорила я, — дочка у него и красавица, и умница, а все еще не сосватанная.

— К старосте, говоришь…

Лицо Дарена стало задумчивым. И я не увидела в этом подвоха. Я делала вид, что меня совершенно не заботят его мысли, но сама втайне возносила молитвы богам, чтобы он услышал меня. Видимо, боги те еще выдумщики, если прислушались к моим молитвам. Но лучше бы они их не услышали.

* * *

Через неделю весь Сэтморт гулял на деревенской площади. Медовуха лилась рекой, а костры взвивались пламенем до самого неба. Я теребила в пальцах аккуратную косу, украшенную васильковой лентой. Червоточина внутри меня, что разрасталась с каждым днем все больше, мечтала, чтобы глаза, под чей цвет была подобрана и лента, и сарафан, плакали сегодня так же, как рыдала совсем недавно я.

— Вета, — отец взял меня под руку, — пойдем, поздравим молодых.

И я не посмела перечить.

Ждана была особенно прекрасна в свадебном красном одеянии, и даже бледность и синяки под глазами не портили ее красоты. Когда-то мы мечтали, что вместе будем оплакивать свою свободушку, а после переплетать друг другу косы. Не сложилось, и от этого тоже было горько. Я поджала губы, когда ее взгляд скользнул по мне в немой мольбе. Я знала этот взгляд. О, он говорил о том, что Ждана не заслуживала такой участи. Вот только она заслуживала. Жалко лишь, что во мне больше не осталось ненависти. Именно в тот момент, когда мой взгляд столкнулся с ее взглядом, пузырь внутри лопнул. Чернь из него потекла по венам, а потом словно схлынула. И я почувствовала опустошенность и безразличие. Во мне не было ни злости, ни боли, ни сожаления. Каждый должен платить по заслугам. Она — заплатила.

— Поздравляю, теперь ты замужняя. Больше не искупаешься в озере голышом, не сбежишь ночью из дому, и муж каменной стеной будет, — отвесила я поклон бывшей подруженьке. — Береги ее, Дарен.

— Обязательно.

И по его губам снова скользнула та самая холодная усмешка, что так пугала меня. Знала бы я, что бояться стоило раньше. Гораздо раньше.

Глава 6

Сейчас

Мы со Жданой переглянулись, а она приложила палец к губам. Будто мне хватило бы смелости открыть дверь в Велесову ночь. И пусть костер на площади горел ярко, несмотря на осенний ливень, вряд ли он был в силах отогнать зло от наших дверей.

— Люди добрые! — снова раздался стук в дверь. — Не приютите на одну ночь? Не успела до дома дойти до темна, заплутала.

Женский голос заставил что-то встрепенуться в душе. Часто в нашу деревушку в обрядовые дни и ночи забредали люди. И всегда — молодые девушки. Словно мужчинам вход в Сэтморт был заказан. Может, так и было. Дарен и проклятая деревня питались нашими жизнями и силами, нашим отчаянием. Так зачем Дарену соперник? Он хотел быть единственным, потому и не осталось в Сэтморте больше ни одного мужчины. Только Дарен и его мертвые невесты.

— Откройте, пожалуйста, я отплачу, — продолжала стонать женщина дрожащим голосом. И я не выдержала.

Ждана верно разгадала мое намерение, но мешать не стала. Наверно, и для нее встреча с нечистью была не страшнее жизни, которую мы проживаем вот уже столько времени.

— Открывай.

Она поплотнее укуталась в шаль, перехватывая ее стремительно молодеющими руками. Вот исчезли морщины, вот — пигментные пятна… И в моей избе снова стояла любимая подруженька, словно и не было стольких лет старости и немощи. Жаль, мы обе знали, что молодость нам дана всего лишь до утра. И она — не дар, а проклятие.

Я, подхватив кочергу, быстро распахнула дверь и отступила вглубь избы. Осенний холодный ветер бросил мне в лицо дождевые капли и опавшие листья. По коже пробежали мурашки, и я обхватила себя за плечи.

— Проходи быстрее и закрой поплотнее дверь, а то избу выстудишь, — проворчала я по привычке, вот только старческое ворчание совсем не вязалось со звонким девчачьим голосом. Проклятие этой ночи дошло и до меня.

В дом занырнула промокшая девушка, совсем еще ребенок. Угловатая фигура, пухлое лицо, огромные, на пол-лица, глазища цвета колодезной воды в ту пору, когда в Сэтморте еще не высох колодец. Сердце жалобно встрепенулось и забилось с ужасающей силой, стоило только представить, что и этот детеныш станет пленником деревни и Дарена.

— Раздевайся, милая, — заворковала Ждана, помогая девушке скинуть с тела промокшую одежду. Вся кожа незнакомки покрылась мурашками от холода, а зубы клацали так громко, что могли бы перекрыть своим звуком шум дождя.

— Вот, держи, — я достала из сундука теплое одеяло, — садись ближе к печи, быстро согреешься.

— С-спасибо, — она завернулась в одеяло, как в кокон, и почти ничком упала перед печкой.

— Есть-пить хочешь?

Девушка отрицательно помотала головой, спрятав под одеяло нос. И только огромные глазищи продолжали с любопытством осматривать мой дом.

— Как зовут тебя, горе луковое? — вздохнула я, опускаясь рядом. — И сколько зим тебе?

— Аксинья я, — она шмыгнула носом, — мне шестнадцать уже.

— Надо же, а так и не скажешь, — хмыкнула Ждана, тоже усаживаясь на пол перед печкой. Теперь, в молодом теле, это было легче легкого: ни кости не болели, ни суставы не ныли.

— Батька кормить не велел, дабы без жениха не осталась, вот я и не выросла, — буркнула Аксинья. Она постепенно откидывала края одеяла в сторону, высовывая из-под него лицо.

— И куда ты направлялась, болезная? — спросила я с тяжким вздохом, потому что не сомневалась, что теперь Аксинья, куда бы она не собиралась, уже не дойдет. Никому так и не удалось покинуть пределы Сэтморта. Хотя мы пытались. Видят боги, как мы пытались.

— Да к тетке в деревню. Там, говорят, сваты заходили к сестре, а сестра-то уже заженихалась давно. Может, и я кого отхвачу… — она мечтательно вздохнула, и мы со Жданой в очередной раз переглянулись. Ну точно ребенок, дитя дитем.

— Посиди тут пока, мы сейчас.

Я дернула свою заново обретенную подружку за подол