Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— По-любому, — заверил его дежурный. — Мы ж там питаемся. Ну и мероприятия разные, если что, тоже у них проходят. Потому владелец в курсе, что если кто из наших у него не то что траванется, а хотя бы изжогу заработает, то… Ну, вы поняли.

— Резонно. Что, Саня? Перекусим?

— Я за, — согласился молодой человек.

— А как Пашка выглядит-то? — уточнил Олег у разговорчивого сержанта. — Старый, молодой? Опиши. Может, за салатом и компотом все дела с ним и порешаем.

Глава 3

Закусочная и впрямь оказалась что надо — чистенькая, светлая, с неплохим выбором блюд и без ребят в кожанках, которые обычно разговаривают матом и объясняют всем, кто тут главный. Обнаружился в ней и тот самый Пашка, он сидел в уголке, жевал пирожок с яблоками и запивал его морсом. Правды ради, обращение «Пашка» к этому человеку подходило очень относительно, поскольку было ему на глазок годков под сорок, не меньше. Впрочем, может, так его именовали за внешность, которая у товарища была самая простецкая, настолько, что к ней подходило слово «нарочито», из чего Олег сделал вывод, что человек это опытный, дело свое хорошо знающий и ухо потому следует держать востро.

— Капитан Моисеев? — уточнил Олег у любителя пирожков, дождался утвердительного кивка, поставил поднос с едой на стол и достал из внутреннего кармана куртки удостоверение. — Отлично. Лейтенант Ровнин, прибыл по поводу…

— Четыре «холодных» из Воронова, — перебил его Пашка и отпил морса из граненого стакана. — Если честно — заждался. Думал уж, что и не приедете.

— А что, еще кто-то ими интересовался? — полюбопытствовал Олег, усаживаясь за стол. — Комитет или прокуратура?

— Да нет, — качнул головой капитан, — никто. Но чтобы четыре вот таких красавца прошли незамеченными? Не верю. Плюс все они москвичи, значит, должен за ними кто-то приехать.

— Откуда знаешь, что москвичи? — сняв пробу с борща, Ровнин удовлетворенно улыбнулся и взялся за солонку. — По лицам определил?

— По документам, — хмыкнул опер. — Все при них осталось — деньги, ключи и так далее. Двое с паспортами, третий с правами, четвертый, самый молодой, со студенческим. Кстати, в хорошем вузе учился, в МГИМО. У меня туда племяшка тот год поступала, так не получилось, сказали, что баллов не добрала. Но, я так думаю, рожей не вышла. Как уж нам уж? Кесарю кесарево, слесарю слесарево.

— Ну, всякое случается, — примирительно произнес Олег. — В этом году можно снова попробовать. Как раз скоро прием документов начнется.

— Не, уже не надо, — усмехнулся Пашка. — Она так подумала-подумала и решила, что ну эту дипломатию на фиг, замуж за Сашку Мареева вышла и к августу родить должна. Там парень хваткий, три палатки держит, автосервис собирается открывать.

— Все, что Бог ни делает, — к лучшему, — подытожил Ровнин и глянул на Ольгина. — Вот, Саня, бери пример с тезки. Вряд ли он сильно старше тебя, а уже с бизнесом, женой-красавицей, считай, с наследником и еще со свояком в милиции, который любую «крышу» на колени с заложенными за голову руками поставит. Или кем ты этому Марееву приходишься?

— Да хрен знает, — озадачился капитан и почесал затылок. — Наверное, двоюродный тесть?

— Наверное, — подобно выпускнику МГИМО, дипломатично согласился Олег. — Значит, говоришь, все четверо тут?

— А где же еще? — допив морс, дружелюбно улыбнулся Моисеев. — Лежат, вас ждут.

— Ну хорошо, сейчас поедим и пойдем их посмотрим, — похлебывая густой борщ, в котором даже мясо попадалось, одобрил его слова Ровнин и, не желая развивать данную тему, заметил: — Слушай, не соврал сержант из «дежурки». Кормят вас тут правда здорово.

— Вагиф, владелец этой точки, никому не платит, а оборот у него хороший, — пояснил Пашка. — Потому может себе позволить и провиант брать нормальный, и цены держать на уровне.

— Вообще никому? — изумился Саня. — Такое бывает?

— Редко, но да, — откинулся на спинку стула Моисеев и погладил живот. — Местные все в курсе, а разные залетные, которые время от времени пытаются его на бабки поставить, очень быстро понимают, что это наша точка и мы здесь кормимся.

— Но при этом вы не объясняете, что кормитесь в буквальном смысле, — рассмеялся Олег, отправляя в рот ложку за ложкой.

— А зачем? Плюс у нас тут очень хорошая скидка, — лукаво прищурился Пашка. — Сильно хорошая. Кстати, если бы вы сначала ко мне подошли, а потом за харчами намылились, и вам бы она перепала.

— Просчет, — вздохнул Ровнин. — На будущее буду знать. Сань, клювом не щелкай, время не резиновое. Капитан уже поел, я к котлете перехожу, а ты все за борщ никак не примешься.

— Может, и правильно, — посерьезнел Пашка. — Ты-то вроде хоть и молодой, но заметно, что шилом патоки похлебать успел, а он-то совсем щегол. Там такое… Короче, как бы парень борщ на пару с котлетой прямо в морге на пол не метнул.

— Крепко их, значит? — ломая вилкой котлету, уточнил Олег. — Все как в газете написали?

— Не читал, — хмыкнул Моисеев. — Но, думаю, смягчили общую картину. Знаешь, лейтенант, я в органах скоро как пятнадцать лет, но такого еще не видал. И это с учетом того, что до милиции я в составе 278-й отдельной дорожно-комендантской бригады успел послужить. Той, которая следила, чтобы с тоннелем, находящимся на перевале Саланг, чего не случилось.

— А где такой находится? — не удержался от вопроса Ольгин.

— В горах Гиндукуша, сынок, — как-то очень по-свойски ответил ему капитан. — Он связывает северную часть Афганистана с его центральными провинциями. То еще местечко. Высота четыре тысячи метров над уровнем моря, летом жара, зимой снежные лавины. И тоннель длиной в три километра, который тамошние декхане, сильно мирные и дружелюбные днем, по ночам время от времени очень сильно хотят взорвать. А мы им позволить это сделать никак не можем.

— Потому что приказ такой был отдан, — перестав жевать, отозвался Ровнин, который про Афганистан знал не понаслышке. Старший брат отца тоже побывал там и так же, как сидящий перед ним мужчина, сумел вернуться живым, правда, привезя с собой кусок металла, застрявший где-то