Монархия в XXI веке - Константин Валерьевич Малофеев

3 ноября 1534 года парламентом Англии был принят «Акт о супрематии» (Acts of Supremacy), наделивший монарха верховными полномочиями в англиканской церкви, которая официально объявлялась независимой от Рима[13].

Таким образом, можно сделать вывод, что при абсолютизме власть монарха носит не производный, а первообразный характер. Никакие учреждения и лица не могут произвольно влиять на деятельность, назначение и отстранение монарха от власти, который считается ответственным только перед Богом.

В. М. Гессен писал: «Отличительным моментом, характеризующим юридическую природу абсолютных монархий, является недифференцированность законодательной и представительной властей, сосредоточенных в одних и тех же руках, – в руках абсолютного монарха… Издание общих норм необходимо для нормального функционирования государственной власти; но в каждом отдельном случае, когда эта общая норма, по той или другой причине, стесняет правительство, последнее, т. е. монарх, может заменить ее индивидуальным распоряжением, изданным ad hoc» [Гессен 1918:3,5].

Можно выделить некоторые общие черты, характерные для абсолютных монархий как на Западе, так и на Востоке:

1. Первообразный характер власти монарха. Считается, что монарх получает власть непосредственно от Бога и ответствен только перед ним.

2. Наивысшая степень концентрации власти. Все значимые полномочия законодательного, исполнительного и судебного характера сосредоточены в руках монарха. Его воля, в том числе политическая, является решающим фактором в процессе управления государством.

3. Сакрализация власти монарха. Божественный характер происхождения монархии декларируют соответствующие юридические документы. Например, в Великой Хартии вольностей 1215 года монарх представлен как «Иоанн, Божьей милостью король Англии…»[14]. Первый же в своем роде конституционный акт в российской истории – «Высочайше утвержденные основные государственные законы» 1906 года – прямо указывает, что «…особа Государя Императора священна и неприкосновенна» [Хрестоматия 1990: 444].

4. Наследственность. Монархи обычно получают свои полномочия по наследству от предыдущего монарха.

5. Отсутствие юридически императивных институтов по ограничению власти монарха. Отсутствие субъектов, уполномоченных наделять монарха властью, ограничивать ее, равно как и лишать монарха власти. В любой абсолютной монархии нет органов контроля и надзора, решения которых были бы безусловно обязательными для монарха (как, например, органы судебной или законодательной власти). Монарх полностью контролирует все аспекты государственной жизни.

Вместе с тем нужно четко различать формально-юридический статус монарха и практику его правления. Так, обращаясь к истории французского абсолютизма, следует отметить, что хотя неограниченный характер власти монарха и декларировался официально, однако – на это обращают внимание в научных трудах – в целом в обществе того времени было распространено представление о презумпции разумной ограниченности власти монарха, что оправдывалось необходимостью учета многочисленных политических, культурных, социальных, экономических и иных интересов различных сословий и социальных групп.

Отсюда, например, исходит тезис о том, что король всегда обязан следовать принципу справедливости, соблюдать законы, воздерживаться от произвольного нарушения прав и законных интересов своих подданных [Терехова 2015:55].

В целом ученые, непосредственно изучавшие практику функционирования абсолютных монархий в Европе, отмечали достаточно сбалансированный характер управления, наличие различных институтов, к которым правитель должен был прислушиваться для обеспечения блага государства (см. подробнее [Малое 1996; Колосов 1989] и др.).

Так, Н. Хеншелл справедливо указал на существование ошибочного подхода, когда речь заходит о цели абсолютной власти: «…она (власть – К. М.) была направлена против внешней и внутренней опасности, угрожавшей королевским полномочиям. Она не была частью заговора с целью поработить народ. Это становится ясным после одного простого сопоставления. Первые упоминания об абсолютной власти неотделимы от акцентирования прав подданных и представительных институтов. В Испании Фердинанда и Изабеллы власть короны признавалась абсолютной с XIV столетия. И хотя только корона имела право издавать законы, монарх делал это в присутствии и с одобрения представительства кортесов. При том что королевская власть объявлялась абсолютной, король не мог облагать подданных налогом без их согласия… Власть короны была абсолютной, но король тем не менее находился в сфере действия закона и мог привлекаться к суду. Она была абсолютной, но должна была уважать основные законы страны, например, запрет отчуждать свои владения. Будучи абсолютной, она допускала открытое проведение политических дискуссий. Один историк, живший в описываемую эпоху, отмечал, что Испания и ее правители лишились бы доверия подданных, если бы они запретили людям высказываться свободно… Республиканские ценности – свобода, самоуправление и господство закона – прекрасно сохранялись в условиях монархии, так как существовали корпоративные организации, обязанные представлять права подданных» [Хеншелл 2003:143–144].

Кроме того, сами монархи не считали себя вправе вести исключительно гедонистический образ жизни. Так, В. Н. Малов, изучив психологический портрет, жизненный путь и деятельность Людовика XIV, в отношении известного титула «Король-Солнце» отметил, что «…король сам разъяснил, почему он выбрал для себя именно этот образ. Помимо того, что Солнце как податель всех благ – традиционный образ монарха, Людовик еще и видел в великом светиле пример для подражания: Солнце – неустанный труженик и источник справедливости» [Малое 1996:152–153].

В этой связи нельзя не отметить принцип законности власти монарха, провозглашенный в «Наказе Комиссии о сочинении проекта нового Уложения» 1767 года Екатерины II. Этот масштабный документ обосновывал идеальную форму правления для России – самодержавную монархию. Пункты 9–13 «Наказа» гласят: «Государь есть самодержавный; ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовать сходно со пространством столь великого государства. Пространное государство предполагает самодержавную власть в той особе, которая оным правит. Надлежит, чтобы скорость в решении дел, из дальних стран присылаемых, награждала медление, отдаленностию мест причиняемое. Всякое другое правление не только было бы России вредно, но и вконец разорительно. Другая причина та, что лучше повиноваться законам под одним господином, нежели угождать многим. Какой предлог самодержавного правления? Не тот, чтоб у людей отнять естественную их вольность, но чтобы действия их направить к получению самого большого ото всех добра» [Наказ Екатерины II 1768].

Кроме того, в «Наказе» отстаивалась идея необходимости соблюдения в государстве законов, написанных в интересах его подданных на основании Закона Божьего. В частности, в пунктах 1–4: «Закон Христианский научает нас взаимно делать друг другу добро, сколько возможно. Полагая сие законом веры предписанное правило за вкоренившееся или за долженствующее вкорениться в сердцах целого народа, не можем иного кроме сего сделать положения, что всякого честного человека в обществе желание есть или будет, видеть все отечество свое на самой вышней степени благополучия, славы, блаженства и спокойствия. А всякого согражданина особо видеть охраняемого законами, которые не утесняли бы его благосостояния, но защищали его ото всех сему правилу противных предприятий. Но дабы ныне приступите ко скорейшему исполнению такого, как надеемся, всеобщего желания, то, основываясь на