Монархия в XXI веке - Константин Валерьевич Малофеев

Следует отдельно отметить, что в отечественной исторической литературе высказываются разнообразные мнения о времени возникновения абсолютной монархии в России: вторая половина XV века – в правление Ивана III; первая половина XVI века – в княжение Василия III; вторая половина XVI века – в царствование Ивана Грозного; начало XVII века – в царствование Михаила Романова; в годы правления Петра I и др. [Российское законодательство 1986: 5–10; Стешенко, Шамба 2003:378–401].

К основным преимуществам абсолютной монархии в ее современном воплощении относятся:

• быстрота принятия государственных решений,

• высокая эффективность реализации принятых государственных решений,

• стабильность всех сфер общественной жизни, институтов государства и общества,

• единство общественной и государственной жизни,

• высокие показатели финансово-экономического развития и социально-экономического положения подданных. При абсолютной монархии глава государства может принимать решения быстро и эффективно, не завися от политической оппозиции или сложных бюрократических процедур. При условии грамотного учета экономической, международной и иной обстановки – чему, как правило, содействуют специально назначенные советники, представители крупного бизнеса и уполномоченные высшие должностные лица – монарх способен оперативно реагировать на новые вызовы и кризисные явления, чтобы эффективно поддерживать стабильность государства и благополучие своих подданных.

Монарх выступает как символическая фигура, объединяющая своих подданных вокруг общих ценностей и традиций, передаваемых из поколения в поколение. Монарх ассоциируется со своим государством, он – его лицо и главный представитель.

Население возлагает на монарха сложнейшие и наиболее значимые задачи по обеспечению жизнедеятельности страны, а взамен передает ему практически неограниченные полномочия. Осуществлять их он призван, безусловно, с учетом норм морали, принятых в данном обществе, не ставя собственные интересы выше государственных, а тем более выше норм религии.

Критическую важность для обеспечения успешности любого монархического правления представляет качественное воспитание и обучение будущего монарха в строгом соответствии с общественными традициями и правилами поведения в целях формирования у него высоких моральных качеств и необходимых компетенций, а также осознания им особой ответственности. В данном случае показателен печально известный пример деятельности Людовика XVI, поскольку его неспособность понять историческую роль монархии, принять эффективные решения в сложный для страны период времени стали одной из причин последовавшей кровопролитной революции во Франции.

Абсолютная монархия обеспечивает стабильность общества, предоставляет возможности по предотвращению политических, этнических и иных конфликтов, поскольку авторитет монарха неоспорим и его указания должны незамедлительно исполняться под страхом юридической ответственности. Абсолютный монарх является верховным законодателем и судьей, что позволяет обеспечить предсказуемую политическую и правовую систему.

Вместе с тем государство по распоряжению монарха может вмешиваться в экономику страны в целях защиты национальных интересов (покровительство по отношению к отечественным производителям, обеспечение соблюдения религиозных норм и др.).

Исторически абсолютные монархи обычно осуществляли контроль над экономикой государства, вводя централизованные системы налогов и торговых регламентов. Это способствовало созданию более эффективной и управляемой экономики. В эпоху феодализма территории были разобщены, а государства – раздроблены. Абсолютные монархи стремились к централизации власти, ликвидируя автономию феодалов и объединяя территории под своей единоличной властью. Это собирание земель способствовало более эффективному управлению и формированию единой правовой и экономической системы.

Для многих абсолютных монархий характерно наличие своей идеологической доктрины, в которой монарху и государству в целом присваивается особая роль в истории страны. При этом авторитет государственной власти непререкаем, а ее публичная критика приравнивается к грубому нарушению общественного порядка.

Л. А. Тихомиров обратил внимание, что «…монархия выражает доверие, по преимуществу, к силе нравственной. Если, наконец, в нации жив и силен некоторый всеобъемлющий идеал нравственности, всех во всем приводящий к готовности добровольного себя подчинения, то появляется монархия…» [Тихомиров 2010: 68–69]. По его мнению, власть монарха происходит от власти отца семейства, власти патриархальной, а истинная монархия может быть только самодержавной: «…истинная монархия может быть только одна. Это именно есть та монархия, в которой одно лицо получает значение Верховной власти: не просто влиятельной силы, а власти верховной. Это же может случиться, во вполне чистом виде, только при одном условии: когда монарх, вне сомнения для нации и самого себя, является назначенным на государственное управление от Бога. Тут монарх… есть Божий Слуга, всецело подчиненный Богу… Такой власти народ подчиняется безгранично в пределах ея Божия служения…» [Тихомиров 2010:85–86].

Т. Гоббс в своем знаменитом сочинении «Левиафан» отмечал: «…всякий носитель лица народа или член собрания, являющегося таким носителем, есть одновременно носитель своего собственного естественного лица. Поэтому, как бы усердно такой человек в качестве политического лица ни заботился об обеспечении общего блага, он, однако, более или менее усердно заботится также об обеспечении своего личного блага, блага своей семьи, родственников и друзей, и, если общие интересы сталкиваются с его частными интересами, он в большинстве случаев отдает предпочтение своим интересам, ибо страсти людей обычно бывают сильнее их разума. Общие интересы поэтому больше всего выигрывают там, где они более тесно совпадают с частными интересами. Именно такое совпадение имеется в монархии. Богатство, могущество и слава монархов обусловлены богатством, силой и репутацией его подданных. Ибо никакой король не может быть ни богат, ни славен, ни находиться в безопасности, если его подданные бедны, презираемы или слишком слабы вследствие бедности или междоусобий, чтобы выдержать войну против своих врагов. При демократии же или аристократии личное благополучие лиц продажных или честолюбивых обеспечивается не столько общественным процветанием, сколько чаще всего вероломным советом, предательством или гражданской войной» [Гоббс 1936:157].

Выдающийся российский правовед и государственный деятель К. Н. Победоносцев пишет о достоинствах ничем и никем не ограниченной монархической власти следующее: «Мы видим теперь, что каждым отдельным племенем, принадлежащим к составу разноплеменного государства, овладевает страстное чувство нетерпимости к государственному учреждению, соединяющему его в общий строй с другими племенами, и желание иметь свое самостоятельное управление со своей, нередко мнимою, культурой… Монархия неограниченная успевала устранять или примирять все подобные требования и порывы, и не одной только силой, но и уравнением прав и отношений под единой властью… В лице монарха можно представить себе единство разумной воли; а в парламенте нет его, ибо все зависит от случайности, так как воля парламента определяется большинством…» [Победоноснее 1993:51,53].

К. Н. Леонтьев, известный философ, публицист и апологет монархии второй половины XIX века, писал: «С какой бы стороны мы ни взглянули на великорусскую жизнь и государство, мы увидим, что византизм, т. е. Церковь и царь, прямо или косвенно, но во всяком случае глубоко проникают в самые недра нашего общественного организма. Сила наша, дисциплина, история просвещения, поэзия, одним словом, все живое у нас сопряжено органически с родовой монархией нашей, освященной православием, которого мы естественные наследники и представители