Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е - Иван Атапин

Вслед за крупными общественными зданиями в городах Сибири стали появляться жилые дома в духе конструктивизма. Большие каменные сооружения – с гладкими, полностью лишенными декора фасадами, широкими окнами, длинными полосами балконов, – отражающие в своем облике «функциональный метод», были новым явлением для региона и сильно выделялись среди старой застройки. Кроме того, они выгодно отличались от рядовых жилых домов наличием бытовых удобств и соблюдением санитарных норм жилой площади.

В этом отношении показательны первые конструктивистские жилые здания Новосибирска – «дома-общежития» для служащих Промбанка (1926–1927 гг.; Красный пр-т, 10) и Сибкрайсоюза (1927 г.; ул. Урицкого, 34). Они были спроектированы выпускником ТТИ, инженером-строителем Иваном Бурлаковым как здания с традиционными квартирами, которые можно было заселять покомнатно-посемейно. В трехэтажном доме Промбанка располагалось 18 трехкомнатных квартир (площадью 55 кв. м каждая) с кухнями; четырехэтажный дом на ул. Урицкого имел 25 таких же квартир. Оба здания были оборудованы водопроводом и центральным отоплением[64]. Внешняя архитектура домов отличалась лаконичностью и использованием простых, но выразительных пластических акцентов (эркеры, балконы, парапеты). Учитывая условия проживания в квартирах, эти дома можно было назвать весьма комфортабельными. Впрочем, предназначались они не для рядовых новосибирцев, а для банковских служащих и руководителей торговли.

Иван Бурлаков. Проект жилого дома Промбанка в Новосибирске. 1926. Перспектива. Рисунок из газеты «Советская Сибирь». 15 сентября 1926

Проект жилого дома Сибкрайсоюза вместе с другими работами Ивана Бурлакова был хорошо встречен на Первой Всесибирской выставке живописи, скульптуры, графики и архитектуры в январе 1927 г. О них восторженно отзывался обозреватель томской газеты «Красное знамя»:

«Смотришь на проекты клуба совработников, общежития Сибкрайсоюза, на эти огромные здания, где железобетон чередуется со стеклом, и видишь, как в грузное месиво курных сибирских избенок врезывается железобетон, как банное окошко заменяется огромным зеркальным стеклом, и чуешь рост новой Сибири»[65].

Инженер Дубенецкий, интересовавшийся архитектурой Сибирского Чикаго, выделил жилой дом Промбанка как пример «облагораживания форм и создания ансамбля группировкой масс без применения дорогостоящих, но по существу дешевых эффектов»[66].

В схожей стилистике был возведен дом Сибкрайисполкома в центре Новосибирска, на углу Красного проспекта и улицы Коммунистической. Четырехэтажное здание выделялось среди окружающей краснокирпичной «купеческой» застройки своей массивностью, но в остальном его внешний вид был предельно аскетичен (и очень сильно отличался от помпезных ведомственных жилых зданий, которые появились позднее). Тем не менее в течение ряда лет это был самый статусный жилой дом региона. Здесь обитал первый секретарь краевого комитета ВКП(б) Роберт Индрикович Эйхе, могущественный сталинский наместник, вокруг которого сложился локальный культ личности. Соседями Эйхе и его супруги Евгении Евсеевны стали видные советские и партийные работники Сибири[67]. Писатель Анатолий Никульков, который в юношеские годы жил в квартире на четвертом этаже, сравнил дом Сибкрайисполкома с московским Домом на набережной, увековеченным в одноименном романе Юрия Трифонова. В 1937–1938 гг., когда маховик репрессий среди сибирской политической элиты набрал обороты, аресты в доме Сибкрайисполкома проводились «этаж за этажом, подъезд за подъездом»[68]. К этому времени чета Эйхе уже перебралась из Новосибирска в Москву, в упомянутый Дом Правительства на Берсеневской набережной, который стал их последним домашним адресом перед тюрьмой и расстрелом.

Новосибирск. Жилой дом Сибкрайсоюза. Фото Ивана Моторина из альбома «Новосибирск 1891–1934»

Другими примерами жилищного строительства второй половины 1920-х гг. являются жилые дома в Ленинске-Омском. В 1928–1930 гг. здесь был возведен дом Омской железной дороги на 81 квартиру (ул. Лобкова, 3). Совершенно простой, почти «бесстилевой» облик трехэтажного здания характеризуется укрупненными формами, уступами и выступами объемов; скошенные угловые части акцентированы вытянутыми окнами лестничных клеток. Дом был выстроен из нового материала – шлакобетона[69]. Напротив него в 1929 г. горсовет Ленинска-Омского начал строительство жилого дома также в три этажа (ул. Марченко, 3): нижний этаж предназначался для магазинов, а верхние – для квартир. Преимуществом этой жилищной программы была продуманная инфраструктура: рядом с домами находились школа, рабочий клуб и фабрика-кухня. Так сложилась небольшая, но исправно функционировавшая система общественно-бытового обслуживания.

Новосибирск. Жилой дом Сибкрайисполкома. Фото Ивана Моторина из альбома «Новосибирск 1891–1934»

Ленинск-Омский. Жилой дом со встроенными магазинами на углу улиц Лобкова и Марченко. Почтовая карточка 1940–1950-х

Новосибирск. «Дома квартального строительства» на Вокзальной площади. Фото Ивана Моторина из альбома «Новосибирск 1891–1934»

В 1928–1929 гг. на Вокзальной площади Новосибирска возводятся «коммунальные» (т. е. муниципальные) жилые дома по проекту инженеров-строителей Бориса Александровича Гордеева, Сергея Петровича Тургенева и Ивана Тимофеевича Воронова. Эти здания явились примером комплексного подхода к застройке (отсюда их другое название – «дома квартального строительства»). В каждом из двух четырехэтажных корпусов находилось 44 квартиры, из них: 8 – четырехкомнатных с ванными, 24 – трехкомнатные с ванными и 12 – двухкомнатных без ванн. Соавторы проекта Борис Гордеев и Сергей Тургенев попали в Сибирь не по своей воле – их, молодых выпускников Московского высшего технического училища, сослали сюда за «контрреволюционную деятельность». Не понаслышке знакомые с принципами конструктивизма, они быстро включились в местный архитектурный процесс и привнесли в жилищное строительство Новосибирска модные на тот момент приемы композиции и оформления зданий. Неслучайно эти коммунальные дома так похожи на жилые здания треста «Сокстрой» в Москве и обнаруживают немало общего с проектом жилого дома в Иваново-Вознесенске (архитекторы Андрей Буров и Михаил Парусников), опубликованным в журнале «СА»[70]. Труд проектировщиков был оценен по достоинству. Новые дома произвели на наркома просвещения Анатолия Луначарского, который посетил Новосибирск в 1929 г., впечатление «громадного, занимающего целый квартал» сооружения[71].

Андрей Буров и Михаил Парусников. Проект жилого дома в Иваново-Вознесенске. 1926. Перспектива. Репродукция из журнала «Современная архитектура». 1926. № 2

Девелоперы эпохи НЭПа: кооперативное строительство в Новосибирске, Красноярске и Кемерове

В 1920-х гг. жилье в СССР возводилось не только по госзаказу (коммунальные органы, государственные предприятия и т. д.). Частники и жилищно-строительные кооперативы также могли стать застройщиками. Постановление ЦИК и СНК СССР от 19 августа 1924 г. «О жилищной кооперации» предоставило гражданам право объединяться в рабочие и общегражданские жилищно-строительные кооперативные товарищества (РЖСКТ и ОЖСКТ). Используя различные методы сбора денежных средств (вступительные и членские взносы, плата за въезд, сдача помещений в аренду и т. д.), кооперативы вполне эффективно возрождали комфортабельное индивидуальное жилье как «норму городской повседневности»[72]. Большим подспорьем были государственные кредиты, выделяемые Центральным банком коммунального хозяйства и жилищного строительства (Цекомбанк). В 1926 г. открылась Сибирская краевая контора Цекомбанка в Новосибирске. Спустя два года новосибирская жилищная кооперация получила от этого банка 350 000 рублей на новое строительство. Затем ставки по жилищным ссудам