Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е - Иван Атапин

школе. За стихотворение, опубликованное в журнале «Сибирский горнорабочий», Кузьмин получил неожиданную награду: шахтерский профсоюз рекомендовал его к поступлению в Томский технологический институт и предоставил стипендию. Окончив курс рабфака, Кузьмин в 1922 г. успешно сдал испытания на архитектурную специальность инженерно-строительного факультета. Спустя несколько лет он выполнит здесь свою дипломную работу – проект дома-коммуны для рабочих шахты № 5–7 Судженских угольных копей, который станет одним из знаковых проектов авангардного движения и войдет во все фундаментальные работы о советской архитектуре. Чтобы понять истоки замыслов Кузьмина, нужно погрузиться в весьма многослойный исторический контекст.

Инженер-строитель Николай Кузьмин. Фрагмент групповой фотографии студентов Новосибирского инженерно-строительного института им. Куйбышева. 1940. Музей-заповедник «Красная Горка»

В первой половине 1920-х гг. в Томском (Сибирском) технологическом институте сохранялись сильные традиции дореволюционной архитектурной школы, представителями которой были профессора Андрей Крячков и Константин Лыгин. Учебный план не подвергался коренным изменениям, студенты подробно изучали исторические стили, дипломные проекты обычно выполнялись в духе рационалистического модерна, неоклассицизма или других ретроспективных направлений («гвоздем программы» на выставке студенческих работ в 1926 г. стал проект санатория в «восточном стиле»[86]). Факультет совсем не был затронут экспериментами в области художественного и архитектурного образования, которые развернулись тогда в московских и ленинградских вузах, прежде всего во ВХУТЕМАСе. При этом, как отмечает Селим Хан-Магомедов, уже в предреволюционные годы академические методы обучения вступали в противоречие с реальной архитектурной практикой, в которой происходил процесс формирования новых творческих направлений[87].

Ситуация начала меняться, когда во время зимних каникул 1926/27 учебного года СТИ организовал экскурсионную поездку для 40 студентов инженерно-строительного и механического факультетов по маршруту Волховская ГЭС – Ленинград – Москва. Старосте экскурсантов, Александру Савватьевичу Огородникову, поручили написать своеобразный отчет – путевой очерк об увиденном. На страницах томской газеты «Красное знамя» Огородников восторженно отозвался о «новой архитектурной эпохе», воплощенной в эстетике конструктивизма. Большое впечатление на него произвели Дом культуры Московско-Нарвского района и жилой комплекс на Тракторной улице в Ленинграде, Институт Ленина и дом Госторга в Москве. И если в Ленинграде еще сохранялись позиции «старых стилей», то в столичных вузах, как выяснилось, «кроме конструктивизма, ничего не существовало».

«Каждый проект студент исполняет у 2–3 профессоров, чтобы не чувствовалось влияние одного из них. Старым отжившим архитектурным формам места нет. <…> Экскурсия дала нам очень много, особенно архитекторам, познакомившимся с архитектурной жизнью столиц, непосредственно по приезде в своих проектах пытающимся использовать полученные сведения», – отмечал Огородников[88].

После этой экскурсии на инженерно-строительном факультете СТИ сложилась группа студентов, горячо поддерживающих идеи конструктивизма. Уже летом 1927 г. они приняли участие в Первой выставке современной архитектуры РСФСР, которая проходила в залах московского ВХУТЕМАСа. На выставке экспонировались работы четырех студентов СТИ: Дмитрия Агеева (кинотеатр), Леонида Нифонтова (текстильная фабрика), Степана Парыгина (доходный дом) и Германа Степанченко (столовая)[89]. Между томскими и московскими конструктивистами завязались контакты, результатом которых стало создание томской группы ОСА – третьей в СССР (после центрального отделения в Москве и ленинградской группы) и второй региональной. Должность председателя группы занял Огородников, заместителя председателя – Агеев, секретаря – Парыгин. В эту же группу вступил и студент Кузьмин.

Дмитрий Агеев. Учебный проект кинотеатра, который был представлен на Первой выставке современной архитектуры в Москве. Главный фасад. Репродукция из журнала «Современная архитектура». 1927. № 6

Постепенно разногласия между студентами-конструктивистами и преподавателями СТИ приобрели более острый характер. В одном из номеров журнала «СА» был опубликован образцовый проект почтамта, вывешенный в СТИ, – помпезное общественное здание в стиле неоклассицизма. «Рекомендуем студентам не следовать образцу», – гласил редакционный комментарий к перечеркнутому проекту[90].

Проект почтамта в Томске, забракованный московскими конструктивистами. Репродукция из журнала «Современная архитектура». 1928. № 2

В газете «Красное знамя» анонимный студент жаловался:

«У нас всё еще гадают на кофейной гуще, а в центре (МВТУ, ВХУТЕМАС) давно уже эклектизму и беспринципности противопоставлен в архитектуре функциональный метод мышления. Еще хуже с архитектурным оформлением здания: только и заботятся о гармонии фасадов, т. е. о “хорошем” соотношении его частей, нередко выраженном математически. Время изживать разницу между архитектором и инженером, время наитию и вдохновению, отвлеченным канонам противопоставить плановый метод, рациональное оформление, идущее от социальных предпосылок дня. “Искусство своим языком говорит то же самое, что и остальные современные ему голоса”, – пишет Вёльфлин[91]. Товарищи, интересующиеся архитектурой, поменьше заглядывайте в “Зодчий”, “Барановский”[92] и т. п. устаревшие источники, следите внимательно и регулярно за новейшей литературой, в первую голову за журналом “СА”, издающимся в Москве. Современное направление в архитектуре – конструктивизм. “Конструктивизм – шаг к марксизму в искусстве”, – говорят Маца и Фриче»[93].

На Первой конференции ОСА в апреле 1928 г. Александр Огородников заявил, что томским конструктивистам удалось изменить учебную программу на 80 % – во многом благодаря экскурсиям в Москву и Ленинград[94]. В действительности же процесс освоения и закрепления «новой архитектуры» шел с трудностями.

Поистине неожиданный, скандальный виток полемики между студентами и старой профессурой был вызван не кем иным, как студентом Кузьминым. Он уверенно подлил масла в огонь разгорающегося конфликта поколений, опубликовав сразу две статьи в третьем номере журнала «СА» за 1928 г. (под псевдонимами «В. К.» и «В. Кузьмин»). В статье с подзаголовком «Письмо из Томска» содержалась жесткая, идеологически подкрепленная критика Андрея Крячкова. Его творчество, по мнению Кузьмина, являлось «мелкобуржуазным», так как профессор понимал под конструктивизмом не функциональный метод, а лишь очередное стилевое направление, «возникшее с изобретением первой машины»[95]. Это, как отмечал Кузьмин, вносило путаницу в понятие конструктивизма. «Таких подпевал, таких песельников нужно беспощадно клеймить позором и выжигать каленым пером из нашей архитектуры», – продолжал автор[96]. Известно, что Крячков не скрывал своего скептического отношения к архитектуре авангарда. Кузьмин в качестве довода привел его пророческие слова:

«Это явление временное, наподобие последней моды – коротких дамских юбочек; через несколько лет от конструктивизма СА останется одно название, и современные лидеры от многого откажутся»[97].

Студент не обошел стороной и своих коллег – томских конструктивистов: они якобы сомневались в необходимости «марксизма в архитектуре». Обращаясь к анонимной статье из «Красного знамени», цитата из которой была приведена выше, Кузьмин вывел новую формулу конструктивизма:

«По мнению Маца – Фриче: “конструктивизм – шаг к марксизму”. Это было верно в первый, негативный период конструктивизма. Теперь эту формулу нужно написать иначе: конструктивизм – стопроцентный марксизм»[98].

Выпады студента Кузьмина не могли остаться без внимания профессоров СТИ. По меткому наблюдению Селима Хан-Магомедова, «ошарашенные мастера, читая подобную критику, с удивлением узнавали, что они, оказывается, стоят на позициях определенных, неприемлемых советским людям философских школ, о которых многие